Алан Рикман. Великий и британский

«Мне, как и любому другому, действует на нервы, когда все время приходится демонстрировать черты характера, которых у тебя нет и никогда не было. Все мечтают о режиссере, у которого хватит воображения, чтобы оторваться от стандартов: "нервный блондин" или "мрачный брюнет"».

На днях исполнилось 66 лет Алану Рикману. И ни слова о «Гарри Поттере»! В конце концов, в нашей галактике и на прилегающих территориях Алана Бернардовича любят совсем не за это.

Предельно британский, застегнувший на все пуговицы свою личную жизнь и при этом обжигающе темпераментный вне реальности, на сцене и перед камерой. Этакая бездна обаяния и сарказма, властитель той части дамской аудитории, которая уже не западает на мармеладного Роберта Паттинсона, но еще далека от маразма.

Рикмана никогда нельзя было причислить к когорте молодых и ранних. Чтобы пойти учиться в Королевскую академию драматического искусства в 26 (!) лет, уже имея художественное образование и намеченную благополучную жизненную колею, надо обладать изрядной смесью стоицизма, наглости и уверенности в себе.

А кто его знает, может, напротив — наивности, безответственности и ощущения дара божьего. Сейчас уже можно признать: мир совсем не обеднел без Рикмана-дизайнера и Рикмана-художника, зато в лице Рикмана-актера приобрел многое.

Он практически безгрешен в выборе ролей. А что еще мы хотели от того, кто на телеэкране дебютировал в экранизации «Ромео и Джульетты»? Удивительно, но подавляющее количество материалов об Алане Рикмане возвещает, что он укрепился в амплуа обаятельного злодея, после чего идут упоминания о террористе из «Крепкого орешка» и Северусе Снейпе из поттерианы. Складывается ощущение, что репортеры проспали все пресс-показы, кроме вышеупомянутых.

Но факт остается фактом, бармалеи в его исполнении запоминаются, вызывают сопереживание, вытаскивают на свою волну. Наверное, потому что Рикману удается придать им психологическую правдивость, подвести к зрительскому креслу и выбить, наконец, поп-корн из рук.

Будь это Ханс Грубер — антагонист Брюса Уиллиса, или следователь из «Страны в шкафу», или заигравшийся гипнотист Антон Месмер из одноименной ленты; все они вдруг оказываются очень настоящими, с ощутимыми для зрителя частотой пульса и уровнем артериального давления.

После старта и ставшего очевидным успеха франшизы о «мальчике-который-выжил» Рикман, будто назло многочисленным обожателям пубертатного возраста, развернулся на полную катушку. Он много снимался, играл в театре и занимался озвучиванием. В «Суини Тодде» Рикман пел дуэтом с Джонни Деппом. В «Божественном творении» оперировал на сердце. В нежном, с ноткой фатализма фильме «Реальная любовь» получал в комплекте седину в бороду и все остальное в ребро.

В «Снежном пироге» неподражаемо отработал в дуэте с Сигурни Уивер. Кстати, именно героя «Снежного пирога» Рикман в одном из своих интервью назвал похожим на себя самого. Фильм, что и говорить, бесподобный, парадоксально «не киношный» и «не глянцевый», — и оттого завораживающий.

Кстати, к финалу поттерианы Рикман сменил гнев на милость и перестал плеваться высокодуховным ядом в своего персонажа. Отчасти потому, что роль-то оказалась с изюминкой, отчасти потому, что бедняга Снейп помог ему перейти на новый творческий уровень и открыл двери в зал мировой известности и востребованности.

И, несмотря на то, что Рикман однажды назвал киноиндустрию «большим ведром д...ма», он все-таки обещал и в семьдесят быть и на сцене, и на экране. Что не может не радовать.

Стивен Фрай. Человек голый

«- Вы над всем готовы шутить?
- Нет, только над самым важным».
Из фильма ««V» значит Вендетта»

Стивен Фрай – едва ли не самый неудобный персонаж, который вообще мог появиться в этой рубрике.

Во-первых, он, к счастью, жив, и, будем, верить, это очень надолго. О живых писать всегда труднее, они каждый день грозятся что-нибудь выкинуть, а уж Фрай – мастер удивлять, эпатировать, мистифицировать.

Во-вторых, наш герой один из лучших современных комиков и вместе с тем – фигура глубоко драматическая, если не вообще трагическая. Рассказывать о нем с шутками-прибаутками – неуважение к безусловному дарованию (не только актерскому, но и человеческому), а писать преувеличенно серьезно – просто глупость.

В-третьих, Фрай сам о себе все давно рассказал. О детстве написана «Моя автобиография, или Моав – умывальная чаша моя», о юности – «Хроники Фрая», об эстетических пристрастиях – «Неполная и окончательная история классической музыки», о научных воззрениях (отец актера, к слову сказать, физик и изобретатель) – «Книга всеобщих заблуждений».

И, наконец, в-четвертых, Фрай – настолько масштабен, насколько вообще может быть масштабен человек в нашем дурацком, склеенном из лоскутков, обрывков, повторений и цитат мире. Леонардо да Винчи из него не получилось, но его ли в том вина? Фрай поддерживает открытое программное обеспечение, пишет книги и колонки, читает «Гарри Поттера», борется с религией и гомофобией.

Да, Стивен Фрай – гей, он мучительно долго боролся с собой, очень подробно отрефлексировал этот сюжет и пришел к простому выводу: нужно оставаться тем, кто ты есть, каким бы странным это не показалось кому-нибудь.

Тема «запретной любви» появляется в творчестве Фрая поздно: он начинает, по-настоящему начинает, с комедийного сериала Jeeves and Wooster («Дживс и Вустер») (1990-1993). Актер играет эдакого Санчо Пансу, умного английского камердинера, верно следующего за своим незадачливым господином (Хью Лори, какой был дуэт, это же не передать словами, как пазл сложился).

«Дживс и Вустер» – вольный пересказ великого британского писателя Пэлема Вудхауза (Фрай и Вудхауз были знакомы лично). Фрай удивительно точно передает то, что называется «настоящим английским характером»: преданность долгу, здравый смысл на грани цинизма, ирония и очень редко прорывающаяся (но все-таки, все-таки) грусть о том, что мир устроен не так гармонично, как должен быть. Наглухо запаянный в свой галстук и двадцать тысяч неписанных правил Дживс, кажется, иногда готов раздеться и пуститься голым в пляс. Но пока – еще очень и очень рано.



Именно после «Дживса и Вустера» выходит на проектную мощность запущенное еще в 1987-м (и завершившееся в 1995-м) A Bit of Fry and Laurie («Шоу Фрая и Лори»), в котором Стивен Фрай и Хью Лори пробуют свои амплуа на прочность, все время балансируя на грани, которая отделяет английский юмор от просто смеха.

Игра в поддавки со зрителем все время оборачивается обманом: наши герои шутят над всеми святынями Туманного Альбиона сразу и над каждой по отдельности. Семья, государство, мужчина и женщина, деньги - все это высмеивается тоньше, чем можно было бы ожидать.

Дело в том, что Фрай и Лори - заведомые фрики, которым настолько многое позволено, что сами они дорастают до очень смелых обобщений. Например, о том, что старушка Британия, возможно и нелепа, и плоха, и смешна, и как тут честному (с самим собой, конечно) человеку развернуться, но другой старушки Британии все равно ведь нет и пока не предвидится. Поэтому можно сколько угодно, до последних пределов, смеяться над ее грузной осанкой, но уважения-то, уважения все равно никто не отменял.



Британии посвящен и ставший центральным в карьере Фрая фильм «Уайльд» (1997), в котором актер блестяще исполнил роль английского поэта и драматурга начала ХХ века Оскара Уайльда, чьи сексуальные наклонности стали предметом разбирательства в суде.

«Уайльд» повествует не столько о том, как герой Фрая попадает под темное обаяние лорда Альфреда Дугласа (Боззи), которого играет Джуд Лоу. Фильм скорей об умении человека идти до конца даже в своих заблуждениях и быть честным даже в мире, который привык нагло лгать тебе в лицо.

Судьба Уайльда, гонимого гения, которому предстоит стать одним из символов британский литературы, да и самой Британии, отыграна Фраем как своя собственная. Уайльд в его исполнении – не развратник и не писатель, эпатажем зарабатывающий себе дешевую популярность, а человек, который вопреки всему стремится жить честно. И учить тому же самому других. Эта честность дорого дается и Уайльду, и Фраю: первый платит за нее тюрьмой, второй – маской шута, циника и паяца.



Две маски Фрая - циника и ироника на государственной службе - это роли в сериале Absolute Power («Абсолютная власть») (2003-2009) и полнометражном триллере ««V» значит Вендетта» (2006) - с одной стороны возвращают нас к ключевой теме «Дживса и Вустера», служению, а с другой - трансформируют и переосмысливают саму идею служения. Оба героя Фрая, глава пиар-агентства Чарльз Прентисс из «Абсолютной власти» и телеведущий Гордон Дитрих в ««V» значит Вендетта», не верят в то, что делают, потому что служат не глуповатому Вустеру, а машине (пусть в сериале она, скорее, нейтральный персонаж, а в фильме - отрицательный, это ничего не меняет).

Человек, играя с самим собой, то в цинизм, то в собирательство, ищет лазейки, в которые можно тихо утечь, пока эта машина работает уже на автомате. И Прентисс, и Дитрих легко заменимы, несмотря на то, что кажется, будто бы на них все держится. Вот Дживсу, пожалуй, замены не подобрать, а маски легко сбрасываются, и две следующие роли Фрая показывают, что именно все это время пряталось за этими масками.



Сериал Kingdom («Питер Кингдом вас не бросит») (2007) прост настолько, насколько вообще может быть простой история о странном, медлительном и проницательном адвокате Питере Кингдоме (его-то и играет Фрай), который занимается делами жителей захолустного Маркет Шипбороу. Он постоянно сталкивается с тем, что только любовь, внимание и терпение могут вытащить всех этих чудиков из передряг.

Питер - эдакий намеренный увалень, очень тонкий, очень трогательный, очень английский, и его служение - маленькому городку, своему делу, своей семье (слегка чокнутую сводную сестру Питера восхитительно играет Гермиона Норрис) - почище многих больших дел. Оказывается, ты можешь не бороться с правительством и не работать на него, не быть ни аристократом, ни его слугой, а просто жить своей частной жизнью, в которой, черт побери, столько всего интересного. Оказывается, герой Фрая может и не быть фриком, нужно просто отстать от него, наконец, и дать хоть чуть-чуть пожить вдоволь. Такая малость.



Живет себе вдоволь и Майкрофт Холмс, старший брат великого сыщика, гурман, член британского правительства, спокойно разгуливающий голышом перед невестой доктора Ватсона. Роль Майкрофта в фильме Гая Ричи «Шерлок Холмс: Игра теней» (2011) прекрасна хотя бы тем, что здесь сходятся все ключевые для Фрая линии и сюжеты.

Майкрофт очевидно гей, хотя нигде не сказано об этом прямо (персонаж-то второстепенный, но и тема уже не требует отдельного проговаривания, хотя в «Холмсе» и «Уайлде» описывается одно и то же время). Он служит и короне, и отчасти своему брату, и справедливости, и здравому смыслу, он немолод, умен, ироничен - но без изворотливой жестокости и уже явно без маски. Майкрофт за спиной Шерлока ведет свою игру, и, возможно, эта игра и есть основная.

Та степень свободы, которую демонстрирует этой ролью Стивен Фрай, возвращает нас к его автобиографическому роману «Хроники Фрая», где автор честно признается: «с самых ранних моих лет плотская оболочка, в которой я обитаю, не внушала мне ничего, кроме стыда. Она не умела метать мяч, отбивать его битой и ловить. Не умела танцевать. Не умела кататься на лыжах, нырять и прыгать. Входя в бар или в клуб, она не притягивала к себе взоры похотливые или хотя бы слегка заинтересованные».

Фрай преодолел себя в самом важном именно в «Холмсе», обнажившись уже до конца, во всех смыслах этого слова.

И мы увидели человека, которому на самом деле нечего от нас скрывать. Вот он, Стивен Фрай, человек голый, человек честный, человек, который звучит пусть и не гордо, но, по крайней мере, умно и весело.

Чего же боле...

Джим, снимающий сам по себе

«Мы испортили нашу планету из жадности. В известном смысле что-то делать настолько поздно, что мне важнейшими кажутся самые простые вещи: беседа или прогулка с кем-нибудь, или манера определенного облака проплывать мимо». (Джим Джармуш)

Он и сам со своей копной белых волос как то облако, вот уже много лет подряд невозмутимо проплывающее мимо голливудских сирен, туда-сюда. «Врагу не сдается наш гордый "Варяг"» по одной простой причине — режиссер Джим Джармуш, как и многие его такие же независимые коллеги, не желает, чтобы на съемочной площадке кто-то был главнее. А ведь ни одна голливудская мошна не упустит возможности поучаствовать в творческом процессе. Тем более рядом с Джармушем, который будет бороться за каждую пепельницу в кадре — чтобы она была определенного оттенка и нужной конфигурации. Поэтому ждать новый фильм «от Джармуша» — мучительно и одновременно приятно, особенно когда этот эталон американского независимого кинематографа случайно или намеренно берется за модную тему.

С тех пор как режиссер Джим Джармуш принял решение влиться в общий тренд, замахнувшись на вампиров, именно его поклонники, а не фанаты сумеречных и дневничковых кровососов, нетерпеливо сучат ножками — что-то будет...

LostFilm.INFO решил немного подлить масла в священный огонь культа Джима Джармуша, лишний раз проведя сеанс сомнамбулической медитации над его картинами, в которых, как в жизни, «красота прячется в маленьких деталях, а не в больших событиях».

Режиссерский дебют Джармуша, фильм «Вечные каникулы», как это водится у начинающих культовых режиссеров, ввел в ступор всю прогрессивную общественность, зато поразил до глубины души одного-единственного эстета. Это эстет и привез картину на немецкий кинофестиваль, где 27-летний Джим с удивлением узнал две вещи: никто (в том числе он сам) не может определить жанр «Вечных каникул», и вторая — не зря он не слушал советов именитых авторитетов и гнул свою линию, не зря. С тех пор в кинематографе появился новый жанр — «кино Джима Джармуша».

Вот его отличительные черты:
— почти полная бессюжетность: герои либо куда-то идут (едут, плывут), сидят в кафешках, придорожных мотелях, либо действуют по формуле «встретились, поговорили, разошлись»;
— тяга к маргинальным персонажам, одиночкам, «бродягам дхармы» и т.д.
— паузы и концентрация внимания зрителя на незначительных бытовых действиях, этакое дзен-повествование в духе Одзу;
— редкая, оригинальная музыка и большое количество музыкантов, задействованных в качестве актеров (например, Том Уэйтс или RZA);
— статичная камера, пренебрежение спецэффектами и отсутствие пиетета к монтажу как сознательный выбор;
— ненавязчивый культурный бэкграунд;
— уникальный для независимого режиссера актерский пул — у Джармуша не гнушаются снимаются высокооплачиваемые звезды, далеко не новички (Билл Мюррей, Роберто Бениньи, Тильда Суинтон).

«Зрители должны понимать, что к ним относятся пренебрежительно, кормят говном на лопате. Сколько молодежных фильмов о потере девственности надо посмотреть, пока до вас не дойдет: "Черт! Кажется, здесь есть какая-то формула"». (Джим Джармуш)

Таким образом, описывать фильмы Джима Джармуша с точки зрения сюжета — все равно что пересказывать «Евгения Онегина» или напевать соседу Баха. Что такое «Вечные каникулы»? Аполитичное и асоциальное эссе, набор случайных совпадений, звуки саксофона и пейзажи заброшенного Ист-Сайда. «Страннее, чем рай»? Америка, которую бог устал любить, как и ее раздолбаев-сиротинушек в фетровых шляпах. Сюжет, как кисель чурчхелы на ниточку орешков, наращивается режиссером поверх скрупулезно собранных тех самых маленьких деталек. Независимое кино — лишь набор ингридиентов, каждый зритель приготовит из них сам, что сумеет. У кого-то получится форшмак, у кого-то — тирамису.

Многие узнали Джима Джармуша только благодаря Джонни Деппу, который с младых ногтей выбирал себе режиссеров с какой-то даже нагловатой придирчивостью. Вот, решил у Джима сыграть... остановимся на версии — «поэта, который давно умер». В общем, тех, кто рассчитывал на какой-нибудь эрос в исполнении Джонни, встретил полный танатос. Да еще такое нагромождение смыслов, что «Мертвеца» сразу окрестили притчей.

Для среднего потребителя «говна на лопате» жанр «притча» слишком скучен и попахивает ладаном. Для поклонников режиссера «Мертвец» — один из лучших его фильмов. Почему? Отчасти потому что своим ритмичным спокойным повествованием, в котором все дышит смертью, этот фильм на самом деле парадоксальным образом устраняет страх смерти. Пусть и на время. Путешествие никогда не закончится, ты вернешься туда, откуда прибыл — в Кливленд — под убаюкивающий плеск воды и музыку Нила Янга. Среднему потребителю о смерти думать не хочется, а понять ее посредством фильма — не представляется интересным.

Вдруг однажды Джармушу вздумалось сделать кино под Фореста Уитакера, и получился «Пес-призрак: Путь самурая». Его, если Вы впервые решили познакомиться с творчеством этого режиссера, следует смотреть в самую последнюю очередь. Законченный и прекрасный сам по себе, «Пес-призрак» — это криминальный боевик со всеми вытекающими. Просто очень красивый. Но в любом случае, для режиссера он скорее удачный эксперимент, нежели визитная карточка. И, кстати, у главного героя есть предыстория, которой мы никогда не узнаем:

«Мы с Форестом сочинили его биографию целиком, но она не предназначена для зрителей. Мне кажется, есть что-то унизительное в том, чтобы объяснять, почему кто-то стал таким, какой он есть».

Так бывает в независимом кино: предыстория есть, а приквела нет и не будет. «Пес-призрак» — остроумная и трогательная мужская история о дружбе, чести и Пути, рассказанная под музыкальное сопровождение от известного рэпера RZA (недавно сыграл почти самого себя в сериале «Californication»). Кроме того, в этом фильме потрясающий «птичий» визуальный ряд.

Да, всякие приквелы-сиквелы инди-режиссеры не жалуют. Зато, например, могут сложить из серии короткометражек цельное и даже стильное произведение кинематографического искусства. Речь, конечно, о черно-белом фильме «Кофе и сигареты», квинтэссенции позднего Джармуша. Все та же бессюжетность, беспристрастность, уютные беседы, любимые актеры.

Одиннадцать короткометражек и ни одной более-менее стоящей драмы, сплошная бытовуха. Чем мы взрослее, тем наши встречи и беседы напряжнее и неудобнее. Кофе и сигареты — два локомотива, которые могут вытянуть любой провальный разговор. Те, кому это чувство знакомо, влюбились в этот фильм с первого кадра. Да и как не влюбиться, когда Джармуш сажает за один стол Игги и Тома, и эти двое начинают с нескрываемым удовольствием мериться х... харизами. Впрочем, у каждого поклонника «Кофе и сигарет» наверняка есть своя любимая короткометражка, и в этом прелесть подобных альманахов.

В 2005 году Джим Джармуш покоряет Канны «Сломанными цветами», в которых престарелый дамский угодник в исполнении Билла Мюррея снова ездит и беседует. Актер, которого уже начали было списывать со счетов, вдруг снова оживился, предъявив всему честному народу богатую вариативность своего амплуа. Быть ироничным, но не смешным. Способным на приключения, но циничным. Кажется, Мюррей в этой точке своей карьеры вдруг оказался в идеально скроенном под него фильме. А сам режиссер, в свою очередь, стал особенно хорошо рифмоваться с Мюрреем именно тогда, когда Билл вырос из старых ролей.

— Никотин используют как инсектицид, убивать жуков.
— Хорошо, что это убивает жуков.
— А ты разве жук?
(«Кофе и сигареты»)

Последний фильм Джармуша, «Предел контроля» вышел четыре года назад, и в очередной раз стал испытанием для среднего зрителя. Ну ничего, зато кто-то погуглил «дзен», кто-то, возможно впервые, прочувствовал значение пауз, услышал, как благодаря тишине «лучше отдается в голове значенье вышесказанного слова».

А совсем скоро мы узнаем, о чем молчат влюбленные вампиры, которых Джим Джармуш намерен поместить в декорации одного из самых «джармушевских» городов США, на одну половину разрушенного, на другую промышленного — Детройта. Лязг металла, шорох мусора, музычка под стать, аристократичный Том Хиддлстон, асексуальная Тильда Суинтон. «Выживут только влюбленные»...

Майкл Фассбендер и ни капельки не стыдно

Он чертовски хорош. Нет, правда. Еще совсем недавно имя Майкла Фассбендера вызывало только недоуменные выражения лиц, но теперь к нему уже привыкают и говорят о его таланте без страха ошибиться. Он начинал с театральных подмостков Ирландии и музыкальных клипов, работал грузчиком, когда было нечего есть, а потом истязал себя «Голодом» и не находил покоя в «Стыде». Один из самых востребованных актеров прошлого года, Майкл Фассбендер, сегодня – герой нашего «Культа киноличности». Никаких авансов, только голая правда: 34-летний ирландец уже сейчас дает фору своим сверстникам, и в который раз доказывает, что покорять Голливуд никогда не поздно.

На самом деле, Фассбендер ирландец только наполовину. Его отец – немец, и родился он в Германии, в маленьком городке Хайдельберг. А уже потом они всей семьей переехали в Ирландию, в такой же тихий Килларни с 14-ю тысячами жителей.

Страсть к лицедейству обнаружила себя в колледже Св. Брендана, римско-католической школе-интернате для мальчиков (Saint Brendan’s College). Там его заметил Дони Кортни, который руководил кружком драмы и комедии. Молодой парень произвел настолько сильное впечатление на педагога, что тот поручился за него при поступлении в кузницу актерских кадров Туманного Альбиона, Лондонский драматический центр (Drama Centre London).

Правда, не все у Майкла получалось сразу. Всему виной был ужасный акцент. Будущий актер к тому времени отлично говорил по-немецки (это обстоятельство не раз поможет ему в дальнейшем), и отвратительно – по-английски. Ну не могли лондонцы принять этот выговор, с которым он приехал покорять столицу. Тогда еще мало кто знал, на что он способен ради того, чтобы заниматься любимым делом. Фассбендер подправил произношение и даже научился говорить сразу на нескольких британских диалектах.

В то же время он вместе с друзьями делает спектакль по «Бешеным псам» Тарантино. Фасс исполнял роль «Мистера Розового», а постановка имела большой успех в местных клубах. Было бы интересно посмотреть, как бы на такую версию своего фильма отреагировал сам Квентин, у которого Майкл потом будет играть в «Бесславных ублюдках».

Забросив актерскую школу будущая звезда начинает испытывать нужду. Во многом именно поэтому Майкл едет на гастроли со спектаклем «Три сестры» от Oxford Stage Company. Правда нигде не упоминается, какую роль он там играл.

И вот, в 2001 году он получает роль в сериале Band of Brothers («Братья по оружию») Стивена Спилберга и Тома Хэнкса. Вроде бы, вот оно! Только подойди поближе, и все в твоих руках! Но не тут-то было. Работы снова не было, и ему снова пришлось вспомнить навыки грузчика. Чтобы не дать себе засохнуть творчески, Майкл снимался в рекламе (хорошей рекламе Guinness однако) и музыкальных клипах (тоже, между прочим, хороших). Группа The Cooper Temple Clause пригласила его на съемки видео к песне Blind Pilots – уже там можно было заметить, что перевоплощаться Майкл не боится, так как в конце клипа превращается в... козла. Казалось бы, ну куда с такой отметкой в резюме? Вот он этот клип:


Настал момент решать: бросить все и открыть бар или продолжать биться о стенку. Когда Майкл уже было склонялся к первому, ему поступило предложение сыграть Азазелло в сериале Hex («Ведьма») на телеканале Sky One. Эта роль хорошо запомнилась зрителям. Агенты наконец-то обратили на него внимание. Причем не только местные.

Голливуд сразу предложил ему хит — «300 спартанцев». Такой шанс нельзя было упускать, и Фассбендер превосходно справился с образом мужественного и бесстрашного воина Стелиоса. В том же году Майкл получает роль у Франсуа Озона в фильме «Ангел».

Но первой, по-настоящему прорывную роль Фассбендер играет в драме «Голод» Стива Маккуина. Там он изображает узника британской тюрьмы Бобби Сэндса, который начинает голодовку, дабы его и его соратников по ИРА (Ирландской республиканской армии) признали политическими заключенными.

Фильм сам по себе получился не самым радужным, а Майклу пришлось немного похудеть для того, чтобы сыграть эту роль – почти как Кристиану Бэйлу для «Бойца». За этим последовала и первая награда - Премия британского независимого кино. Не «Оскар», конечно, но то ли еще будет. Дальше – еще один независимый фильм «Аквариум», за который он получает еще одну такую же статуэтку.

Ну а второй шаг на Олимп Фассбендеру помогает сделать тот самый Квентин Тарантино. В «Бесславных ублюдках» он играет лейтенанта Арчи Хикокса – сотрудника британской разведки, бывшего кинокритика, который говорит по-немецки с таким забавным акцентом. Этот фильм стал поворотным пунктом не только для Майкла, но и для Кристофа Вальца, так что им обоим было бы неплохо сердечно поблагодарить мэтра криминального экшена за его чутье.

После этого для Фассбендера начинается золотой 2011 год («Центуриона» и «Джону Хекса» оставим в скобках). Сразу 5 фильмов и ни одного проходного. «Джейн Эйр» - и его называют чуть ли не лучшим Эдвардом Рочестером в истории. «Люди Икс: Первый класс» - и у «старой» версии Магнето появляется молодой конкурент с грубым немецким выговором.

Финальным аккордом прошлого года можно назвать «Стыд» все того же Стива Маккуина, открывшим дорогу в большое кино Майклу ролью в политической мелодраме «Голод». Фильм получился, мягко говоря, неоднозначным. Фассбендер играет холостяка, одержимого сексом, который никак не может справиться со своим недугом. Эту картину уже обвинили в безвкусии, излишней порнографии на экране и во всех грехах Содома и Гоморры. В то же время, ни у кого нет претензий к самому Майклу, который отлично справился с ролью – вызвал необходимое отвращение к своему персонажу, но в то же время оставил после себя правильный философский осадок.

Это трудно понять, но фактически Майкл Фассбендер только-только начал свою карьеру в Голливуде. Тем не менее, только за 2 года он сумел сделать то, на что у других актеров может уйти десятилетие. И что самое главное, Фассбендера хочется еще и еще.

«Культ киноличностей»: Старик Козлодоев и длинноногая Биркин

Культ этого дуэта киноличностей простирается далеко за пределы собственно кинематографа. Сержа Генсбура сегодня помнят как алкоголика-дебошира с неуемным либидо и хриплым прокуренным голосом, который при всем своем образе жизни умудрялся писать музыку, петь, а также снимать фильмы сомнительной художественной ценности. На очень искушенного любителя. Джейн Биркин — его длинноногая муза, мама знаменитой Шарлотты и сумка от Hermes.

Они встретились на съемочной площадке фильма «Слоган» и страшно друг другу не понравились. Заносчивый некрасивый Серж сразу принялся изводить плохо говорящую по-французски Джейн. Та была девушкой образованной и с чувством собственного достоинства, поэтому после такого морального террора ни о какой симпатии по отношению к лопоухому гоблину не могло быть и речи.

Больше всех страдал режиссер Пьер Гримбла, который хотел видеть в главных ролях только этих двоих. Под каким-то благовидным предлогом Гримбла пригласил их на ужин, а сам не явился. С этого ужина и на целых 12 лет пара Генсбур — Биркин стала доказательством того, что любовь — дама с чувством юмора, но отрицать ее существование — значит быть слепцом. «Слоган» — фильм для мирового кинематографа проходной, но у него есть чувственность европейских шестидесятых, а это очень ценно для каждого поклонника той эпохи.

«Мне всегда нравились мужчины-меланхолики. Которые много пьют, не в ладу с собой и так далее. Когда обнаруживаешь себя рядом с одним таким мужчиной, вторым, третьим, начинаешь думать: «Может, мне действительно именно это и нужно? Вот именно такой, небритый, который сидит в баре, прямо в плаще, со стаканом виски и что-то пишет в блокноте, а не все эти гламурные красавцы в дизайнерской одежде с лейблами наружу» (Джейн Биркин).

После «Слогана», то есть фактически на пике конфетно-букетного периода отношений, Джейн Биркин пригласили сниматься в фильм «Бассейн». Партнером по съемочной площадке был назначен красавчик Ален Делон. Полностью состоявшийся в музыкальном мире, но по-прежнему неказистый страшила Серж Генсбур от ревности перестал спать и удвоил дозу пастиса. Постоянно околачивался поблизости и говорил гадости, мол, это он сейчас такой красивый, а потом состарится и станет уродом, а я хуже уже не стану.

Джейн Биркин невозмутимо отыграла роль молоденькой девушки, соблазненной божественно красивым буржуа, и вернулась в объятия к своему французскому «мистеру Бину». В то время они практически не расставались: Генсбур на время оставил карьеру музыканта и просто упивался доселе плохо изведанным — моногамными отношениями. Джейн пыталась сделать его «стильным, модным современным», Генсбур отбрыкивался и таскал ее по вечеринкам.

«Мадонна говорит, что Генсбур на нее очень повлиял, Джонни Депп – что Серж его кумир. Зная, как Серж обожал юность и красивых парней, я думаю, что он, конечно, предпочел бы, чтобы его любила молодежь, а не старые пердуны» (Джейн Биркин).

Когда Серж хотел сделать что-то приятное для своей маленькой английской возлюбленной, он писал для нее песню. Или снимал фильм. Но со временем ему стало мало ее любви. Сержу Генсбуру требовалась любовь всей Франции, а еще лучше всего мира. Или хотя бы внимание.

Он все глубже и глубже стал погружаться в самые черные впадины собственной души, извлекая оттуда на свет божий такие темы для творчества, которые никогда не останутся без внимания. Взять хотя бы инцест: Серж для начала написал песню под названием "Inceste de citron", потом так и вообще снял фильм «Шарлотта навсегда», где главную роль отдал своей дочери, а сам выступил в роли нежного папочки с инцестуальными наклонностями.

Любовь, в которой мы никогда не будем вместе,
Самая прекрасная, самая волнующая,
Самая невинная, самая пьянящая,
Восхитительный, восхитительная,
Очаровательное дитя,
Моя плоть и кровь.
О, моя малышка, моя душа.
"Лимонный инцест"

Пожалуй, самой известной кинопровокацией Сержа Генсбура стала картина «Я тебя люблю, я тебя тоже нет». История о том, как официантка с маленькой грудью (Биркин) влюбляется в дальнобойщика-гея. Этот своеобразный манифест Генсбура-режиссера — любовь прекрасна во всех ее проявлениях — определенно доставит эстетическое удовольствие зрителю, настроенному на любой винтаж.

Джейн Биркин ушла от Сержа Генсбура после 12 лет совместной, чрезвычайно бурной и увлекательной, жизни, потому что повзрослела. Изначально настроенный на кратковременное счастье Серж так и не смог совладать со своим алкоголизмом, и остался один. Заколки, чулки, помады Джейн Биркин нетронутыми лежали в их разом опустевшей квартирке, где в тряпочки пьяный Генсбур нон-стоп просматривал «Слоган» и грыз подушку. Одной из последних песен Генсбура стала "Requiem pour un con", название которой можно перевести как "Реквием для мудака".