Кликните, чтобы не дожидаться завершения операции
[ закрыть ]

Евгений Леонов

Evgeni Leonov
Евгений Леонов
Пол: Мужской
Брак: Stoilova Vanda Vladimirovna (00.00.1957) (детей: 1)
Рост: 165
Родился: 02 сентября 1926, Дева (93 лет назад)
Умер:: 29 января 1994 (67 лет)
Поделиться: Добавить в Facebook В Twitter МойМир@Mail.ru

Новости

23.11.2019 19:53

К Бузыкину с любовью. Юбилей «Осеннего марафона»

Сегодня 40 лет исполняется «Осеннему марафону» Георгия Данелии. Культовый фильм по пьесе Александра Володина с Олегом Басилашвили, Натальей Гундаревой и Мариной Нееловой в главных ролях вышел на экраны на рубеже 70-80-х годов и представил зрителям колоритный портрет человека той эпохи, внутренние переживания которого близки и понятны нам и сейчас.

Драматург Александр Володин, написав автобиографичную пьесу «Горестная жизнь плута», осознал, что вышла-то не совсем комедия. Экранизировать историю должен был режиссер, который смог бы отразить глубину, скрытую за комичными жизненными перипетиями. Он обратился к Георгию Данелии, но тот решил отдать сценарий молодым кинематографистам. Однако Володин настоял — фильм должен снимать зрелый мастер. Тогда Георгий Николаевич передал сценарий Павлу Арсенову, но в нем драматург не увидел надлежащего интереса к своему детищу, и история снова вернулась к Данелии.
Читать полностью
Поделиться:

11.10.2019 20:40

История одного волшебника. Памяти Марка Захарова

В Москве недавно простились с Марком Захаровым. Выдающийся режиссер, писатель, сценарист не дожил несколько дней до своего 86-летия. Не хочется уходить в сухую статистику его регалий и званий, о которых в последние дни и так сказано немало. Хочется еще раз выразить признательность за тот волшебный мир, который создал режиссер. Не так часто для нас, взрослых зрителей, снимают настоящие сказки.

«12 стульев» по роману Ильфа и Петрова, «Тот самый Мюнхгаузен», «Дом, который построил Свифт», «Формула любви», созданные в соавторстве с Григорием Гориным, «Обыкновенное чудо» и «Убить дракона» по пьесам Евгения Шварца и также в соавторстве с Григорием Гориным. Он вывел для себя произвольный вариант бердяевской формулы «режиссура — система созидания того, чего не знает Бог». Для Захарова его профессия стала возможностью воздействовать на зрителя и на сознательном, и на подсознательном уровнях. «В глобальном и даже космическом аспекте режиссура есть строительство принципиально новой собственной динамической конструкции, до конца не подвластной логике зримых событий, обладающей гипнотической заразительностью с очень сильным воздействием на подсознание человека», — писал режиссер. Для зрителей же это было настоящим волшебством.
Читать полностью
Поделиться:

19.08.2019 16:11

Неутраченная актуальность: картине «Гори, гори, моя звезда» — 50

Сегодня свой полувековой юбилей отмечает фильм «Гори, гори, моя звезда» режиссера Александра Митты, трагикомическая история по сценарию Юлия Дунского и Валерия Фрида с блистательными актерами: Олегом Табаковым, Еленой Прокловой, Олегом Ефремовым, Евгением Леоновым, Нонной Мордюковой и Леонидом Куравлевым.

Александр Митта — одно из ярчайших имен отечественного кинематографа. Актер, режиссер, сценарист, талантливый литератор, один из звездных выпускников курса Михаила Ромма во ВГИКе, однокашник Шукшина и Тарковского. Все его фильмы не похожи ни друг на друга, ни на то, что снимали другие режиссеры. «Иначе у меня работа не шла. Если я видел, что передо мной кто-то снял похожее, было ощущение, что ешь еду, которую однажды уже съели. Мне интересно новое», — делился в одном из интервью Митта. Такой новаторской стала и лента «Гори, гори, моя звезда», аналогов которой в нашем кино, пожалуй, нет.
Читать полностью
Рубрика: Юбилей
Теги: пост
Поделиться:


Топ 250
76
()
77
()
78
()
79
()
80
()
81
()
82
()
83
()
84
()
85
()
весь топ
23.11.2019
К Бузыкину с любовью. Юбилей «Осеннего марафона»

Сегодня 40 лет исполняется «Осеннему марафону» Георгия Данелии. Культовый фильм по пьесе Александра Володина с Олегом Басилашвили, Натальей Гундаревой и Мариной Нееловой в главных ролях вышел на экраны на рубеже 70-80-х годов и представил зрителям колоритный портрет человека той эпохи, внутренние переживания которого близки и понятны нам и сейчас. Драматург Александр Володин, написав автобиографичную пьесу «Горестная жизнь плута», осознал, что вышла-то не совсем комедия. Экранизировать историю должен был режиссер, который смог бы отразить глубину, скрытую за комичными жизненными перипетиями. Он обратился к Георгию Данелии, но тот решил отдать сценарий молодым кинематографистам. Однако Володин настоял — фильм должен снимать зрелый мастер. Тогда Георгий Николаевич передал сценарий Павлу Арсенову, но в нем драматург не увидел надлежащего интереса к своему детищу, и история снова вернулась к Данелии. Георгий Николаевич был уверен, что «материал не его», что главная роль, написанная специально для Басилашвили, тому не подходит. Хитростью приведенный на пробы Олег Валерианович и при личной встрече не смог изменить мнение режиссера: «Сидит напротив меня красивый, самоуверенный, с хорошо поставленным голосом сорокалетний мужчина. Конечно, он не годится на скромного, беспомощного и безвольного Бузыкина». Но после проб Георгия Николаевича попросили подвезти актера. «Он вышел на Маросейке у аптеки (там жила его мама), а мы проехали метров пятьдесят, и машина остановилась на красном светофоре. Я посмотрел в зеркало заднего вида. Вижу — сутулый человек, и не знает, как перейти улицу. То дойдет до середины, то вернется на тротуар», — будет вспоминать режиссер. Так после этой непостановочной сцены Олег Басилашвили был утвержден на главную роль. Андрей Бузыкин — талантливый переводчик, преподаватель. Он та самая интеллигенция, болтающаяся посреди безвременья 70-х. Бузыкин женат, у него есть взрослая дочь, молодая любовница, сосед-алкоголик, друг-переводчик из Дании и бездарная университетская подруга. Всех их герой любит, всем старается угодить, только в плену собственной безотказности он глубоко несчастен. Пробегая свой ежедневный «марафон», он безуспешно пытается догнать собственную жизнь: еще немного, еще чуть-чуть, и я выдохну, я начну жить. Однако марафон оказывается банальным бегом по кругу, а фильм становится памятником человеческой уязвимости. Это о наших хрупких душах. О нас, переживающих, сомневающихся, ищущих… В какой-то момент история захватила и Данелию. Он считал Александра Володина лучшим советским драматургом, получал огромное удовольствие от его текстов. Но энтузиазма добавило именно желание копнуть глубже — порассуждать на тему мужской природы, кризиса среднего возраста и, конечно, своих собственных противоречий. «Володин написал сценарий о себе, а я, сознаюсь, снимал эту историю про себя», — признается потом режиссер. Георгий Данелия впервые позволил мужчине проявить на экране свои слабости (тему продолжит несколько лет спустя в своих картинах Роман Балаян). Пропала необходимость махать шашками, спасая себя, свои семьи и заодно все человечество. Теперь мужская природа, отполированная годами общественных установок, смогла явить свои шероховатости и нюансы. Герой получил право на сомнения, неуверенность, усталость. Бузыкин сдался перед жизнью, ссутулил спину и с рабской покорностью принял навязанные ему условия. Он не возражает начальнику, когда тот сворачивает его хорошие переводы только потому, что автор уже не актуален, не отказывает соседу, пришедшему выпить, не отвечает честно даже самому себе на вопросы о чувствах к жене и к любовнице. Может, потому что его собственные желания затерялись где-то среди понятий «долг», «обязательства», «традиции», среди того, чему научили семья и школа? «Бузыкин мой, Андрей Павлович, — одна из самых дорогих мне ролей. Благодаря Георгию Николаевичу, с его помощью, а подчас и при его диктате пришлось мне посмотреть на себя со стороны, заглянуть себе в душу. Нет, не о любовном треугольнике идет речь, а о своем месте в жизни, о конформизме, свойственном каждому советскому человеку, об интеллигентном неумении сказать, когда необходимо, "нет!" или, в противном случае, "да!", о трагедии самоуничтожения, о невозможности измениться…», — говорит о своей роли Олег Басилашвили. Олег Валерианович не преувеличивал, диктатура Данелии на площадке была. Архитектор по образованию, он был поразительно точен и внимателен к деталям. В итоге картина получилась удивительно гармоничной по своей композиции, недаром ее и сегодня изучают в западных киношколах. Скрупулезен он был и в работе с актерскими образами. Режиссер плавно и постепенно раскрывает нам Бузыкина — все-таки марафон, а не бег на короткие дистанции. А вот второстепенные герои яркими вспышками проносятся по пути его следования. Их образы, пожалуй, даже утрированы, что заставляет зрителя чувствовать их острее. Уставшая от такой жизни, подчеркнуто скучная супруга главного героя Нина в исполнении Натальи Гундаревой. Пытающаяся уживаться со своей ролью любовница Аллочка, умело манипулирующая «там же ничего нельзя, а здесь все можно», которую сыграла Марина Неелова. Евгений Леонов за роль неподражаемого соседа Василия Игнатьевича получил премию итальянских журналистов на Венецианском кинофестивале. За тот небольшой промежуток, что был отведен ему в картине, он успел поведать и о загадочной русской душе, и о философии наших застолий. «Тостуемый пьет до дна», «Хорошо сидим!», «Не тот лес, не тот», — практически все реплики персонажа ушли в народ. Удивительно, что сыграть Леонов должен был соседа не Бузыкина, а Аллочки. К счастью, этого не случилось. Роль фронтовика дяди Коли, человека старой закалки блистательно исполнил Николай Крючков. Спокойный, уверенный, твердый. Для него все предельно просто, он лишен бузыкинских сомнений. Если ты вышел из туалета — вымой руки, если спишь с женщиной — женись на ней. Такая вот бытовая лирика, за которой спрятана целая философия. «Осенний марафон» стал символичным окончанием уходящей эпохи. Андрей Бузыкин вобрал в себя все переживания, которые витали в воздухе того времени. Помните, как каких-то пятнадцать лет назад резво бежал вверх по эскалатору метростроевец Коля в картине «Я шагаю по Москве»? И как теперь сутуло, с поникшей головой бредет по нему Бузыкин… Горькая насмешка над жизнью от Георгия Данелии.... подробнее
11.10.2019
История одного волшебника. Памяти Марка Захарова

В Москве недавно простились с Марком Захаровым. Выдающийся режиссер, писатель, сценарист не дожил несколько дней до своего 86-летия. Не хочется уходить в сухую статистику его регалий и званий, о которых в последние дни и так сказано немало. Хочется еще раз выразить признательность за тот волшебный мир, который создал режиссер. Не так часто для нас, взрослых зрителей, снимают настоящие сказки. «12 стульев» по роману Ильфа и Петрова, «Тот самый Мюнхгаузен», «Дом, который построил Свифт», «Формула любви», созданные в соавторстве с Григорием Гориным, «Обыкновенное чудо» и «Убить дракона» по пьесам Евгения Шварца и также в соавторстве с Григорием Гориным. Он вывел для себя произвольный вариант бердяевской формулы «режиссура — система созидания того, чего не знает Бог». Для Захарова его профессия стала возможностью воздействовать на зрителя и на сознательном, и на подсознательном уровнях. «В глобальном и даже космическом аспекте режиссура есть строительство принципиально новой собственной динамической конструкции, до конца не подвластной логике зримых событий, обладающей гипнотической заразительностью с очень сильным воздействием на подсознание человека», — писал режиссер. Для зрителей же это было настоящим волшебством. Марку Захарову посчастливилось встретить своего автора, своего драматурга. В произведениях Евгения Шварца он нашел нужную ему магию. Она стала вдохновением не только для совместных картин, но и для всего творчества Захарова. Впервые пьесу «Дракон» режиссер поставил еще в 1963 году на сцене Студенческого театра МГУ. В 1978 году на экраны вышел фильм «Обыкновенное чудо», а спустя десять лет — «Убить дракона». Сложная, витиеватая философия писателя, спрятанная за простотой сказочных форм, как нельзя лучше вписалась в многоуровневую конструкцию картин Марка Захарова. С филигранной режиссерской точностью работал Марк Анатольевич над картиной «Обыкновенное чудо». Евгений Шварц вспоминал, что всегда очень трепетно относился к своей пьесе «Медведь» (первоначальное название «Обыкновенного чуда»), писал ее только в те дни, «когда чувствовал себя человеком». Ощущения автора Захаров бережно перенес на экраны. Он нежно касался души повзрослевшего зрителя, тоскующей по мечтам и идеалам юности. В фильме звучали важные, громкие слова, по которым скучаешь, но говорить которые уже не пристало. А за этими близкими и понятными для каждого вещами скрывал важность и глубину своего режиссерского высказывания. Стройность композиции, точность и лаконичность диалогов, актерские образы, музыка — попадание было во всем. Оказавшемуся в немилости у власти Юлию Киму пришлось писать слова песен под псевдонимом, молодого Александра Абдулова худсовет не хотел утверждать в звездный актерский состав, у Евгения Леонова было только десять дней на съемки, Олег Янковский попал в больницу с инфарктом, но ни одного компромисса Захаров не допустил. Не дождись он тогда выздоровления своего Волшебника, были бы потом Мюнхгаузен, Свифт, Дракон? Режиссерская интуиция никогда не изменяла Марку Захарову в работе с актерами, он был тем, кто зажигает звезды. Целая плеяда великих артистов была «воспитана» его кинематографом и руководимым им театром «Ленком»: Евгений Леонов, Олег Янковский, Николай Караченцов, Александр Абдулов, Александр Збруев, Инна Чурикова и другие. Марк Захаров открывал не просто актеров, он открывал личностей. «Современный талантливый актер серьезного психологического театра просто не имеет права быть дураком, в противном случае его актерская карьера не состоится», — писал режиссер. Фильмы и спектакли Марка Захарова невозможно представить без исполненных в них песен. Еще одна составляющая его волшебства: «Завораживающая магия присутствует в музыке, ибо она и есть самое "бессмысленное" искусство. В отдельных видах музыкального сочинительства наркотический эффект присутствует в особо зримых, грубых и сильнодействующих дозах; в каких-то видах музыкального творчества — едва заметен. Но заметен. Присутствует». Сколько было в нас свободы, когда мы напевали «Белеет мой парус», как часто щемило сердце под «Давайте негромко, давайте вполголоса», сколько веселых моментов прошло под «Uno uno uno un momento» и сколько же было пролито слез под «Я тебя никогда не забуду»… Захаров не был отвлеченным мечтателем, он прекрасно понимал жизнь со всеми ее сложностями и противоречиями. Дракона никогда до конца не победить, но кто сказал, что на фоне этой битвы нет места настоящей любви, бескорыстным поступкам, отважным подвигам? «По-настоящему героические акции не имеют прагматического, даже какого-то смысла не имеют. Кончитта ждала Резанова тридцать пять лет, выходила на берег океана, а потом взяла обет безмолвия, перестала разговаривать и ушла в монастырь... С точки зрения просто нормального человеческого взгляда и здравого смысла, это, конечно, было безумием. Но это был такой космический поступок, выход за пределы пределов, и он должен иногда происходить», — скажет в одном из своих интервью Марк Анатольевич. Марку Захарову удалось то, что казалось невозможным. Тонкое, философское кино сделать близким для зрителя. На свои картины как на Волшебника из «Обыкновенного чуда» поверх шелковой белой рубашки с жабо он надел уютный вязаный свитер. Чтобы нам, зрителям, всегда было тепло, но думать мы ни в коем случае не переставали…... подробнее
19.08.2019
Неутраченная актуальность: картине «Гори, гори, моя звезда» — 50

Сегодня свой полувековой юбилей отмечает фильм «Гори, гори, моя звезда» режиссера Александра Митты, трагикомическая история по сценарию Юлия Дунского и Валерия Фрида с блистательными актерами: Олегом Табаковым, Еленой Прокловой, Олегом Ефремовым, Евгением Леоновым, Нонной Мордюковой и Леонидом Куравлевым. Александр Митта — одно из ярчайших имен отечественного кинематографа. Актер, режиссер, сценарист, талантливый литератор, один из звездных выпускников курса Михаила Ромма во ВГИКе, однокашник Шукшина и Тарковского. Все его фильмы не похожи ни друг на друга, ни на то, что снимали другие режиссеры. «Иначе у меня работа не шла. Если я видел, что передо мной кто-то снял похожее, было ощущение, что ешь еду, которую однажды уже съели. Мне интересно новое», — делился в одном из интервью Митта. Такой новаторской стала и лента «Гори, гори, моя звезда», аналогов которой в нашем кино, пожалуй, нет. «Ваш городок — это пустыня, жаждущая дождя. И мой спектакль будет таким дождем» Россия времен гражданской войны. На фоне красно-бело-зеленых цветов меняющейся власти в небольшом городке Крапивницы случайно оказывается театральный режиссер по имени Владимир Искремас («Искусство — революционным массам»). Энтузиаст, свято верящий в силу искусства, решает поставить для местной публики спектакль. Пытаясь заинтересовать провинциального обывателя шекспировским «Юлием Цезарем», режиссер не выдерживает конкуренции с незатейливым развлекательным синематографом. Тогда он решает воплотить для жителей города более злободневную историю — «мистерию» о Жанне Д’Арк. Искремас находит главную героиню в прибившейся к нему юной девушке Крысе, а художника-постановщика — в местном молчаливом маляре Федоре. Помогает ему и конкурент-кинопрокатчик, хозяин местного иллюзиона Пашка. Только процесс создания спектакля обернется для Искремаса варьированием между переменчивой властью, творческими идеалами и собственной совестью. Должны ли все-таки молчать музы, когда пушки говорят? «Господин артист, суньте свои убеждения за пазуху и приступайте делать спектакль» В своих «Стереотипах драматургии» Александр Митта писал: «Я придумал принципиально конструктивистскую, как мне казалось, картину. Сценарий о демонах, раздирающих душу молодого художника. Тема была определена так: показать молодого художника, вступающего в жизнь. Что ему противостоит? С чем он борется?». В главной роли режиссер видел Ролана Быкова, но и тут история внесла свои коррективы: ввод войск в Чехословакию, дополнительная проверка всех кинокартин. В образе Быкова слишком очевидно читалась трагедия таланта, подавляемого бездарной властью. Тема «реквиема по Мейерхольду» (театральный режиссер был расстрелян за антисоветскую деятельность, посмертно реабилитирован в 1956 году) вытесняла остальные задумки режиссера. Митта хотел рассказать и о счастье быть творцом, о важной силе искусства — быть приютом для души даже в самые непростые времена. «Кто мог это выразить? Миронов? Табаков? Табаков всегда был любимцем начальников. У него есть потрясающее чувство баланса. Он мчится к пропасти и за миллиметр от края застывает и грациозно разворачивается. Талант! Великий Интуит! Табаков — шанс. Он пронесет в сквозном действии все, ради чего мы делаем этот фильм», — будет вспоминать после Александр Митта. — Скажи, он по-твоему кто? — Придурок! — Глупая, он красивой души человек, а ты этого не видишь. Тебя просто никто не учил смотреть. В Крапивницах Володя Искремас знакомится с чудаковатым маляром Федором, в котором видит большого художника — «нас с тобой, Пашка, люди будут вспоминать только потому, что мы жили в одно время с этим человеком». В картине Федор не произнесет ни слова, но его образ станет воплощением идеалов русской интеллигенции и ее трагической судьбы. На эту роль был утвержден Юрий Никулин, но ему снова помешал его гастрольный цирковой график, так в картину пришел Олег Ефремов. Искусствовед Елена Горфункель напишет об этой роли Олега Николаевича: «Образ, который создал Ефремов, раскрывает одну из главных мыслей фильма — талант человека неотделим от нравственности. В немом деревенском художнике Федоре горит вечный огонь творчества, и это определяет его жизненный выбор. В Ефремове-Федоре есть что-то аскетически строгое, духовно возвышенное, народное по сути». «Пашка, милый, нас с Федей движут по жизни высокие идеи, а тебя — твои кривые ножки…» Пашка в исполнении Евгения Леонова тоже человек искусства, но его герой противопоставлен и Искремасу, и Федору. Искусство для него не процесс творчества, не способ донести высокие идеи и принципы, а возможность заработать и выжить. Он легко улавливает настроение и запросы публики, поэтому успешен и востребован. Он удобен любому режиму и подстраивается под любую власть, поэтому, в отличие от Искремаса и Федора, он в безопасности. В этом противопоставлении героев мы видим не только конфликт власти и художника, но и — массового и высокого искусства, развлекательного и созидательного творчества. Леонов, безусловно, внес в этот конфликт свой колорит. Его Пашка получился мил и наивен, он выживает как может, как умеет. И зритель к нему снисходителен, зритель прощает этого персонажа за его «леоновскую» доброту. «Ты хуже его! Он, тупая скотина, идет туда, куда его посылают. А ты — интеллигентный негодяй, самый страшный, что есть на свете!» Когда отснятую картину показывали в Госкино, один из важных чинов негодовал: «Что мне прикажете — смеяться или плакать?! Что значит трагикомедия? Нет такого жанра!». Однако у Митты получилось именно так — смешные, лиричные мазки на трагичном историческом полотне. Темы братоубийственной войны, искусства, взятого на вооружение власти, людей, продающих себя и свои души — и все это в исполнении целой плеяды любимых артистов. Александр Митта запечатлел на экране в образе белых офицеров великих режиссеров: Владимира Наумова, Марлена Хуциева, Константина Воинова. Их второстепенные роли настолько врезаются в память, что вся очевидность исторических событий, показанных Миттой, становится фарсом. Картина, конечно, подверглась жесткой цензуре. Было порезано много эпизодов, запрещено первоначальное название «Комедия об Искремасе» (удивительно, что утвердили новое — строчки из белогвардейского романса), в итоге фильм выпустили без премьеры и только в периферийных кинотеатрах. Картина получила запрет на участие во всех международных фестивалях, но в Европу все же попала через ГДР. Так она нашла своего зрителя и у нас, и на Западе, навсегда став гимном настоящему искусству в жестких тисках политической системы. Актуально, не правда ли?... подробнее