Можно ли доверять человеку тайну, если он с легкостью разбалтывает самый простой способ, как добыть у него секретные данные? На легкомысленную просьбу рассказать что-нибудь об одном из своих проектов, о которых ему нельзя говорить, Камбербэтч дает не менее игривый ответ.

«Вы можете всадить мне нож в бедро, но я ничего не скажу», — он произнес это несколько недель назад, отдыхая возле дома в Венеции (Калифорния), где он сейчас временно живет. И тут же добавил: «Но схватите меня за волосы — и я на коленях буду умолять о пощаде. У меня очень чувствительная кожа головы».


Тем не менее в этой голове хранятся многочисленные детали касательно его работы и о которых он должен молчать. Совсем немного он может рассказать о своей двойной роли Некроманта и говорящего дракона в фильме Питера Джексона «Хоббит» и еще меньше — об участии в сиквеле «Звездного пути» Джей Джей Абрамса («Я буду вас совершенно бессовестно дразнить», — говорит он скорее радостно, чем виновато).

Что Бенедикт может подтвердить, так это то, что его последние, весьма впечатляющие по статусу, роли стали возможны благодаря успеху телесериала Sherlock («Шерлок»), где он играет хладнокровного, современного и безусловно гениального Шерлока Холмса. Который возвращается во втором сезоне на телеэкраны США в мае благодаря каналу PBS.

В Великобритании, где «Шерлок» был показан на BBC One в первые дни января, сериал оставил миллионы фанатов в состоянии, близком к помешательству, из-за хитроумного и интригующего финала шоу. И превратил Бенедикта Камбербэтча (который уже знает разгадку) из признанного заслуженного актера в суперзвезду. И он не скрывает своих ожиданий, что второй сезон также будет невероятно успешным на родине сериалов Mad Men («Безумцы») и Modern Family («Американская семейка»).

«Я действительно очень надеюсь, что Америка подсядет на сериал, — говорит он. — Да, успех был, «Шерлок» стал культовым, но мне хочется, чтобы признание стало массовым. Потому что он этого достоин».

Стройный и подтянутый, Камбербэтч обладает пронзительным взглядом и впечатляюще-зловещим голосом Холмса, но он более дружелюбен и менее почтителен. Он признается, что любит потрепаться и безжалостно пародировать других. В течение часа он успел изобразить пронзительноголосую восторженную калифорнийку, шотландскую картавость своего друга и коллеги Джеймса Макэвоя, синтезированную речь Стивена Хокинга, которого он играл в британском сериале, и, наконец, резкий гнусавый выговор Джей Джей Абрамса и Стивена Спилберга (у последнего он снимался в «Боевой конь»).

Почти также бессистемно актер провел последние полтора года, хаотично перемещаясь от одной роли к другой. Вслед за театральными постановками «После танца» и «Франкенштейн» (за которого он вместе с Джонни Ли Миллером получил престижную награду «Оливье» в этом месяце) он снялся в телеадаптации Тома Стоппарда «Конец парада», ожидаемой осенью. И разумеется, в кино: «Хоббит», «Шпион, выйди вон!», «Боевом коне».

А в декабре 2011 раздался звонок — это был Джей Джей Абрамс, предложивший актеру прослушивание на роль «не очень хорошего парня» в своем проекте. Впоследствии Абрамс, посмотревший запись, сделанную Камбербэтчем, и утвердивший его на роль злодея, написал актеру в письме, что «это была одна из самых убедительных кинопроб, что он видел».

Разумеется, режиссер уже был знаком с работой Бенедикта по «Шерлоку», второй сезон которого привлек около 10 млн зрителей в Великобритании ( к примеру, в Америке первые эпизоды сериала собирали примерно по 4,6 млн поклонников у экранов). В прошедший вторник Бенедикт Камбербэтч был назван в числе номинантов премии BAFTA (лучшая мужская роль, сериал «Шерлок»).

Стивен Моффат, телевизионный продюсер и один из авторов «Шерлока» (вместе с Марк Гэтиссом), решил пригласить Камбербэтча на главную роль в своем проекте, увидев его блестящее и пугающее исполнение неприятного персонажа в «Искуплении».

«Он выглядит необычно, — замечает Моффат, который также продюсирует сериал Doctor Who («Доктор Кто». — У него интеллектуальный тип обаяния. Руководствуясь общепринятыми нормами, его сложно назвать красавцем, но на экране он потрясающе харизматичен». Этот актер, добавляет он, «никогда не будет играть обычных людей». Моффат — который не рассматривал ни одной кандидатуры на титульную роль в «Шерлоке», кроме Камбербэтча, — говорит, что увидел в нем идеального Холмса и кроме того профессионала, готового к работе над собой.

«Мальчики любят играть героев, — продолжает Моффат, — ты надеваешь пальто, расхаживаешь с важным видом, и девочки думают, что это сексуально. Играя Стивена Хокинга, можно добиться многого, но точно не такого результата».

Бенедикт тоже понял, что роль Шерлока из тех, что может вывести его туда, где он еще не был. «Я понял, что это персонаж поможет развитию моей карьеры, — говорит он, — и думал, что готов к этому».

Но пристальное внимание толпы, возрастающее со скоростью, с какой растет его слава, заставило Камбербэтча думать иначе. Его домашний адрес в Лондоне стал известен широкой публике, как только он подал заявку о расширении жилплощади. Его разрыв с девушкой, с которой он встречался с университетских времен, активно освещается в таблоидах.

Камбербэтч говорит, что с тех пор, как он переехал в Калифорнию для работы над «Стар Треком», он получил «невероятный отклик в блогосфере, где обсуждают мою продажность Голливуду, что я встречаюсь с моделью и постепенно превращаюсь в ходячий стереотип. Это мило». Он также открыл для себя сайт, где его мимика из «Шерлока» сопоставляется с мимикой выдры. Бенедикт назвал эти кадры «гениальными» и «фантастическими».

Джеймс Макэвой, который знаком с Камбербэтчем со съемок «Искупления» и сериала Starter to 10 («Попасть в десятку»), сказал, что для него лично тяжелее всего было не вездесущее присутствие любопытных фанатов или папарацци, а собственные обязательства и стремление соответствовать ожиданиям коллег по цеху.

Кроме того, он заметил, что Камбербэтч уже сыграл ряд весьма завидных ролей и «занимает такое положение в профессиональной среде, ради которого другие пожертвовали бы конечностью, так что, полагаю, он знаком с такого рода вниманием».

Второй сезон «Шерлока», в котором действие перенесено в XXI век, покажет, тем не менее, три самые классические истории: «Скандал в Богемии», «Собаку Баскервилей» и «Последнее дело Холмса».

Вместе с доктором Ватсоном (Мартин Фриман) Холмс столкнется со своим заклятым врагом, Джеймсом Мориарти (Эндрю Скотт), и повстречает загадочную Ирэн Адлер (Лара Пульвер), которой удастся пробить его хладнокровную броню и вызвать подобие теплых чувств.


«Ум — вот что обладает наибольшей притягательностью, и об этом наша серия, — говорит Лара Пульвер. — В противном случае это были бы просто два человека, которые в буквальном смысле хотят сорвать друг с друга одежду, а такое мы видели уже много раз».

Хотя его Холмс определенно не владеет в полной мере социальными навыками, Бенедикт Камбербэтч не согласен с устоявшимся мнением, что у героя синдром Аспергера.

«Он высокофункциональный социопат, — говорит Камбербэтч. — Да, он пренебрегает обычными нормами поведения, поскольку экономит усилия и время, предпочитая перейти сразу к делу. Он просто хочет, чтобы все шло быстрее, лучше и безупречнее».


Кое в чем он похож на своего Холмса. И вспоминает случай с «Золотым глобусом», когда исполнительный продюсер PBS Masterpiece Ребекка Итон подкалывала его, поскольку трофей только что достался сериалу Downton Abbey («Аббатство Даунтон»).

«Я просто посмотрел на нее и сказал: "Уйди, женщина. И возвращайся, когда на нем [на статуэтке] будет написано 'Шерлок', или 'Стивен Моффат', или мое имя — в любом случае, что-то более стоящее, чем второй сезон 'Аббатства Даунтон'"».

И тут Камбербэтч умолкает, демонстрируя такт, с которым не знаком его Холмс, и не произносит больше ни слова в адрес конкурирующего сериала.

«Я знаю слишком много людей, которые в нем заняты, — говорит он. — Могу сказать, что первый сезон был хорош. И это все, что я скажу».

— Понятия не имею. Слышу об этом второй раз в жизни. Там планируется какой-то аргентинский режиссер, да?

Ага, Мартин Гуйгуй. Он снял пасквиль «Зов природы».
— Правда?

Что Вы думаете по этому поводу?
— Да ничего, кроме того, что вряд ли стоит ожидать, что я появлюсь в этом проекте. Я сказал все, что хотел на тот момент, что еще добавить? И пошел дальше. Некоторые аспекты одной и той же истории просто ведут ее по кругу, понимаете?

Какие еще аспекты?
— Взлет и падение, саморазрушение и страдание, и все, что в любом случае так или иначе происходит. Страдания даются, чтобы ты изменил свой путь. Я не знаю, это на самом деле некая сделка с собой. В конце «Бешеного быка» главный герой смотрит на себя в зеркало и ему с самим собой комфортно. Он не борется, он не побеждает кого-то в этот момент. Вот и все. Поэтому я не понимаю, о чем они собираются снимать второго «Быка».

Для нас этот фильм выглядит полностью завершенным...
— Да, с точки зрения времени и места, которыми я его ограничил, с точки зрения того, что он увидел в зеркале, конца истории и тех аспектов его жизни. Да, я реально не понимаю, каким может быть второй фильм.

Они же все просто чокнулись с этими своими сиквелами. Но обычно сиквелы и спин-оффы — это удел таких проектов, как «Сумерки», все, что связано с вампирами.
— Все, что связано с вампирами, всегда по некоторым причинам работает. Всегда.

Хотелось бы знать, почему?
— Я вообще люблю вампиров. Даже больше, чем зомби.

За что же?
— Ну, с ними хотя бы можно поговорить.

Точно!
— А еще они гораздо сексуальней.

Да уж, целоваться с зомби как-то не хочется совсем...
— Ага, вся эта нежить... Чем вообще с ними можно заниматься? Просто крошить их в салат, просто стрелять по ним до победного конца? Эта тема вообще занимает какое-то особое место в нашей культуре и нашем обществе. Столько в нее вложено денег, столько написано книг, столько сделано фильмов. Я даже посмотрел один в Лондоне, где снимал «Хранителя времени». Фильм назывался «Колин», его сделал какой-то молодой режиссер. По-моему, он и снимал его сам, и редактировал, но получилось в результате нечто: такая энергетика, которая подняла тему зомби на совершенно иной уровень. Очень интересный фильм, прямо выводящий из равновесия.

Мы заценим. Вообще, Ваша карьера такая непредсказуемая. Кто бы мог подумать, что Вы решите снимать фильм для детей, пока свет не увидел «Хранителя времени». Некоторые режиссеры хотят отметиться по всему «жанровому набору»: комедия, хоррор, мюзикл, научная фантастика. Что скажете?
— Я пытался делать это в 1970-х. Например, мы сняли фильм «Берта по прозвищу "Товарный вагон"», который стал для того времени чем-то вроде «Бонни и Клайда». Потом это прошло. Вот «Злые улицы» были просто «Злыми улицами». Их генеалогия была в них самих, потому что это была история обо мне, моем отце и моих друзьях. В каком-то месте можно было проследить связь со всеми этими гангстерскими делами 1930-х годов. А во всех остальных фильмах того времени, да, пытался экспериментировать. Например, как-то заявил Фрэнсису Копполе, что хочу в мюзикле «Нью-Йорк, Нью-Йорк» немного выйти за рамки жанра, а он ответил, что это не сработает.

Ха! А потом Вы пошли и сняли «Короля комедии»!
— Точно. Ну, «Нью-Йорк, Нью-Йорк» немного не вписался в каноны, потому что зрители не поняли, что там произошло с этой парой в финале. Тут другое, у этого фильма своя собственная природа. В то время зрители просто не захотели ее разглядеть. И вообще, примерно в это же время был релиз фильма «Звездные войны», так что сами понимаете... Так и с «Бешеным быком», которого я снял и сказал: «Больше никогда». Я решил, что буду снимать вестерны. Так появились «Банды Нью-Йорка», правда, это скорее «истерн», но там все то же самое: новый паренек в городке, заходит в бар... Дикий Восток у нас не менее дикий, чем Запад.

Безумное было время.
— А я ведь показал только вершину айсберга, поверьте. Я просто сказал: «Хочу историю, которая меня зацепит, чтобы мне захотелось задержаться на съемочной площадке. Тогда я буду снимать». А так все это происходит и по сей день. Прямо сейчас.

Брайан, признайтесь, Вы просто клинический трудоголик?
— Я люблю рассказывать истории. Я люблю играть, писать, режиссировать. Я люблю все это, и почему бы мне не заниматься этим одновременно? Кто мне может запретить? Раз уж появилась такая возможность. Взять ту же «Американскую семейку», я просто подумал: «Круто, дайте попробовать!».

Вас привлекает нечто вроде недавно вышедшего «Учителя на замену»?
— Представьте, я его еще не видел, хоть и сыграл там.

Как же так?
— Видите ли, я чувствовал, что Карл Лунд, сценарист этого проекта, написал действительно нечто прекрасное и западающее в душу. Однако этот сценарий не был должным образом отмечен, и меня это реально расстроило. Поэтому-то я фильм и не смотрел. Режиссер «Учителя на замену», Тони Кэй, очень сложный, интересный человек. Сомневаюсь, что я когда-либо буду снова с ним работать, я с ним просто не уживаюсь, на личностном уровне. Я на самом деле считаю, что сценарий этого фильма был одной из его самых важных составляющих, плацдармом, с которого все начинается. И если ты не чувствуешь это и не уважаешь, то о чем вообще говорить? И я, кстати, не единственный из актеров, кто придерживается такого мнения.

Знаете что интересно? Если бы все пошло как по маслу, я был бы рад, но такому опыту я рад тоже, такой опыт для меня очень важен. Я не хочу просто светиться в кадре, мне важно оглянуться на все, что я делаю, и чтобы там было чем гордиться. Это не значит, что у каждого моего фильма должен быть кассовый успех. И тем более не значит, что каждый проект должен быть захвален критиками. Но я хочу, чтобы про мои работы можно было сказать так: «Этот фильм не особо привлекает внимание, но давайте посмотрим повнимательней. Кажется, в этом что-то есть...». Вот чем я хотел бы гордиться.

Для Вас есть какая-то разница в игре между персонажем, который все время возвращается, как Уолтер Уайт из сериала «Во все тяжкие», и любой другой ролью, когда она одна на весь фильм?
— Да, огромная. Я скоро закончу играть в комедии «Найди работу», на которую я потратил около двух недель, а потом у меня будет лишь пара дней, чтобы проветрить голову и вернуться на съемочную площадку «BB».

Говорят, Райан Джонсон несказанно рад, что ему удастся срежиссировать один эпизод в новом сезоне...
— Я тоже очень рад, что нам удалось уговорить его вернуться. Он потрясающий режиссер, но этого мало. Нужно соответствовать. Я становлюсь старше, я играю главную роль, я продюсирую шоу и являюсь частью всего этого — «О ужас! Как можно работать по 13-14 часов в день!». Я не хочу находиться рядом с кем-то, кто кричит на меня или на других актеров. Жизнь слишком коротка. Я хожу на работу, потому что я люблю свое дело. Но если рядом со мной кто-то ведет себя неподобающим образом, я — все, выхожу из игры.

Вы планируете срежиссировать еще один эпизод?
— Да, я сделаю это.

Для Вас есть разница — работать с актерами, которых Вы сами выбрали, или в чужом проекте с составом, отобранным другим режиссером?
— Во-первых, есть большая разница между режиссированием на телевидении и в кино. Когда ты снимаешь кино, то сам задаешь тон, темп, стиль и выстраиваешь отношения между актерами. Между теми актерами, которых ты, соответственно, сам выберешь под своих персонажей, зная все нюансы. И все. Дальше у каждого своя дорога.

На ТВ ты в гостях у команды. Ты на самом деле даже не член самой команды. Ты неделю готовишься, неделю снимаешь и уходишь. Когда я был режиссером одного из эпизодов «Американской семейки», я не мог сказать: «Так, давайте этого персонажа поменяем!». Нет. На ТВ ты часть системы. Когда я режиссер на телевидении, я должен дать шоураннеру то, что ему от меня нужно. Можно маневрировать, менять что-то кардинально — нельзя.

И успех в этом деле оценивается так — ты смотришь на свою работу и думаешь: «Вот я вижу две, три, четыре, шесть своих идей. Они чисто мои, но никак не нарушили общей канвы шоу».

«Мы доверили Джону и Хайдену одну из самых ценных франшиз Universal, и мы в восторге от результата, так как получили огромный резонанс от аудитории на первых просмотрах», — сказал Крамер. А Киршенбаум, в свою очередь, добавил: — «Они действительно знают, как сделать приятную комедию, которая доставит удовольствие зрителям, и мы рады расширить наши отношения с ними, подключиться к другим проектам, которые они создают».

«Когда мы впервые подружились в средней школе, то мечтали снимать кино, в частности, комедии, которые позволяют смеяться от души, — делится воспоминаниями писательско-режиссерский дуэт. — Мы чувствуем, что в Universal мы нашли свое идеальное место, чтобы продолжать претворять мечты в реальность».

Главный вопрос на сегодня: получится ли у ребят вдохнуть новую жизнь в запылившуюся франшизу? Ведь им необходимо вытащить «Американский пирог» буквально из ада забвения. Скорее всего, их попросят сделать еще один полнометражный фильм этой серии. Но может быть, есть другой проект, в который они смогут вложить всю свою магию?

Гурвиц и Шлоссберг рассказали порталу, что есть одна франшиза Universal, над которой они хотели бы поработать, но они так напуганы, что могут ее испортить, и что она, скорее всего, останется их невероятной несбыточной мечтой.

«Мы хотим «Назад в будущее», просто иди и скажи это», — подталкивает Гурвиц к признанию Шлоссберга. — «Это наша любимая трилогия. Мы частенько говорим об этом».

«В этом фильме особые флюиды. Я помню чувства по поводу фильма «Гарольд и Кумар уходят в отрыв»), мы оба любим "Назад в будущее" и последующие части, чувствуем прилив волнения, когда их видим, и люди могут спорить и обсуждать насколько они хороши, но вот что я люблю во франшизах и сиквелах, так это возглас: "Боже мой, она выходит!". Так что для нас возвращение «Американского пирога» это... как будто если в тебе происходит взрыв эмоций от воспоминаний о том, как это было. Это тот вид кино, который приносит опыт, который мы так любим, нам нравится получать его», — продолжает Гурвиц.

По мнению Шлоссберга, лучше иметь этот опыт про запас, и когда-нибудь, простите за каламбур, в будущем, он пригодится.

«Я бы не хотел делать его сейчас, потому что люди все равно скажут: "Она ни за что не будет так хороша, как оригинал". Но 30 лет спустя, когда людям вроде Спилберга станет под 90 и путь этих парней вроде как будет подходить к концу, и их фильмы будут смотреться очень старыми, потому что мы действительно будем смотреть на старые фильмы, буквально как на второе измерение, что ли, — было бы здорово иметь возможность работать со всей этой классикой, которую вы можете переделать».

Они признались, что всегда предпочитали бы возрождать франшизы посредством сиквела, а не ремейка.

«Лично я в будущем хотел бы скорее сиквел, при условии, что материал не так стар, что оригинальный фильм публика вообще не видела, и тогда вы могли бы считать его перезагрузкой», — говорит Шлоссберг.

Что касается работы над «Назад в будущее», то ребята чувствуют, что не избегут побоев.

«Проблема в том, что это 2015 год [на это время намечен выход сиквела], поэтому я чувствую, что фильм неизбежно будет переделан. Это зависит от того, как долго он не будет у людей на виду. Это идеальный фильм для переработки, но он так любим целым поколением, некоторые представители которого до сих пор с ним не расстаются», — отмечает дуэт.

Уэбб: Волнуюсь, ведь мы некоторым образом отходим от идеи о том, что Спайдермен есть нечто большее, чем каждый из нас.
Эмма: Очень волнуемся! Я чувствую себя маленьким винтиком в огромном слаженном механизме, и эта ответственность на меня немного давит. А вообще у меня такое чувство, что все придут в кино, чтобы посмотреть на Человека-паука. И все.
Уэбб: Но все это было очень весело и любопытно — сохранить все аутентичные черты оригинального персонажа, но при этом посмотреть на него в новом ракурсе, отправить гулять новыми дорожками...

И каким же образом Вы соблюдаете аутентичность оригинала, делая свое кино?
Уэбб: У Спайдермена есть атрибуты универсальные, которые нельзя отменить: он стреляет паутиной, взмывает в небеса, и он маленький парень, который может победить большого парня. Он борется на стороне маленького, понимаете? Я думаю, это очень важно. Лично для меня в оригинальном комиксе было несколько моментов, которые мне казались особенно значительными. Например, история о том, что из себя представляют родители Паркера (Эндрю Гарфилд), и как они повлияли на его характер. Как повлияло то, что они его оставили.

Мне нравится, что Питер имеет за плечами пару «пропущенных ударов». В восьмом выпуске комиксов, когда Питер один на один сталкивается с Флэшем в поединке, Питер начинает говорить что-то недоброе, с угрюмым видом. Мне это нравится, у него там будто такое панк-рокерское, хулиганское чувство юмора, которое бывает у людей, уже немного разочарованных в жизни. Мне кажется, если сделать такого человека супергероем, получится действительно интересная история.

Не говоря уж о сюжетной линии, связывающей Гвен с Ящерицей. Мы пытались оформить эту историю очень эмоционально и очень реалистично. Второе было сложнее. А как иначе, если рядом все время болтается это существо с хвостом? Но так даже веселее...

Эмма, а Вас что-нибудь забавляло в этой работе?
Эмма: Ну, было весело, когда мне приходилось заниматься чем-то, что я никогда до этого не делала, или если я как-то не так реагировала на некоторые вещи. Но полный вынос мозга наступал из-за того, что все происходящее должно быть реалистичным, независимо от того, сколько метров синего экрана тебя окружает. Есть ты, есть твой партнер, и это — реально. В конце концов, оказалось приятно осознавать, что ты просто играешь, независимо от того, чем декорирована окружающая реальность.

Заставляют ли Вас нервничать хардкорные фанаты комикса?
Эмма: Поначалу да, но потом понимаешь, что о Спайдермене просто слишком много информации, разного материала. Вот я до этого снялась в фильме «Прислуга», по книге, у которой не было столько фанатов. Да и в любом случае, там книга, а здесь — на протяжении 50-ти лет выходящие комиксы. У Гвен есть много воплощений, и нельзя всем угодить. Я понимаю, что довольными останутся не все, но это ведь одно из главных испытаний, которое ждет человека в жизни — осознать, что он не может нравиться всем подряд.

Те, кто не знаком с оригинальным комиксом, не много знают о Гвен. Как Вы собираетесь исследовать этого персонажа в своем фильме?
Уэбб: Думаю, Питер Паркер в конце концов оценит ее жертву. Но для того, чтобы этот урок хорошо усвоился, между ними должна быть очень крепкая связь. Такая, как бывает, когда вы дружите со школы, и делитесь друг с другом такими вещами, о которых было бы немыслимо рассказать кому-то другому. Между Питером и Гвен будет такая связь, которая имеет длительный срок действия. Когда ты впервые получаешь возможность быть с кем-то до конца честным и открытым, это действительно волнует. И мне кажется, было бы забавно исследовать в наших героях именно этот аспект отношений. А что касается Гвен, она умна, причем именно как ученый. Но застряла между двумя мужчинами...

Эмма: Да, у нее есть долг перед отцом и перед бойфрендом, который ей реально доверяет. И они близки невероятно. Но вся жизнь Гвен всегда была под контролем. Она все-таки дочь полицейского, и привыкла каждый день бояться за своего отца. Поэтому она просто обязана быть умной и сильной. Она обязана быть отличницей, должна заботиться о своей семье и нести за нее ответственность. А теперь, выходит, она вынуждена довериться человеку, который встречается лицом к лицу с опасностью каждый день, день за днем. "Прекрасно, — думает она, — теперь меня привлекает молодой человек, который точно так же, как мой отец, может умереть в любую секунду". Плюс еще этот сложный выбор между двумя мужчинами. Это внешне она сильная и умная, и не занимается всякой фигней, а на самом деле ей будет очень сложно. Ко всему прочему, Гвен всего 17 лет...

Уэбб: Гвен находится прямо в центре источника драмы, прямо на пересечении нескольких драматических сюжетов. Душевное равновесие каждого из трех главных мужских персонажей в полном порядке, но они идут к свей правде разными дорогами, в том числе Курт и его Ящерица. Гвен в конце концов придется тоже склониться к какому-то пути. Чьи поиски справедливости правильней — Капитана или Питера? Я думаю, очень интересно исследовать все эти материи в кино.

Если романтическая составляющая так важна для этой истории, как быстро между Гвен и Питером пробежит искра?
Уэбб: Когда мы делали кинопробы, действительно Эмма привнесла в картину много легкости, даже легкомысленности, и юмора, на которые Эндрю очень хорошо среагировал. Когда видишь такое — спонтанность, импровизации — сразу хочешь это оставить. Потому что все равно устаешь от большого количества съемочных дней, от постоянной работы над визуальными эффектами, и хочется какой-то легкости. На работу Эммы было очень приятно смотреть.

Образ Человека-паука эксплуатируют вот уже 50 лет, почему всех тянет снова к нему вернуться?
Уэбб: Мы же с другого бока заходим. Мне кажется, поклонникам важно пережить нечто новое, узнать о своем любимом герое что-то, чего они не знали. Мне кажется, в любой истории важна именно точка зрения.

Эмма, с чего Вы начали изучение Человека-паука?
Эмма: С трилогии Сэма Рэйми. Я не читала комиксы, моими комиксами стали фильмы. Когда я поняла, что пойду на прослушивание на роль Гвен, то заглянула в ее историю. Я очень волновалась, ведь у Рэйми была Мэри Джейн...

Марк, так почему Человека-паука в исполнении Эндрю Гарфилда можно назвать совершенным?
Уэбб: Мы пересмотрели очень много кандидатов. А потом, на очередном кастинге, я увидел, как он ест чизбургер — в фильме этого не будет, это просто была кинопроба. Эндрю будто снова стал подростком. Я смотрел на него и не мог оторваться. Потом я заметил, как он ищет подлинность и эмоциональность буквально в каждой сцене. Это большой подарок для режиссера. Эндрю может так среагировать на Ящерицу, что это будет выглядеть очень натурально. Кроме того, ему потрясающе удаются эмоционально глубокие и прямо-таки душераздирающие сцены. В нашем фильме очень много драматичного, а Гарфилд вытягивает и драму, и комедию, особенно в паре с Эммой. Это очень редкая комбинация, тем более для актера. Гарфилд — исключительный человек и мастер своего дела.

Почему для Вас было важно вернуть Паркеру черты хулигана?
Потому что я читал комикс, и видел, что у него все это есть — такие панковские настроения, мрачное чувство юмора, изворотливость и хитрость. Но в фильме он не будет искрометным, скорее задумчивым.

Гвен тоже забавная?
Эмма: В каком-то смысле да, ведь ее история тесно связана с историей Питера Паркера. И у обоих это будут первые «проблемные» отношения, с грустными нотками. Но веселья им тоже хватит, не сомневайтесь.
Уэбб: Да, Гарфилд силен в комедийном плане, особенно физически. Но мы не собираемся устраивать водевиль, клоунаду или что-то в этом духе.

Насколько успешными будут попытки Стефана взять себя в руки, перестать пить человеческую кровь и вернуться, так сказать, к бурундучкам?
— Время покажет. Я не думаю, что в ближайшее время он сорвется, выйдет из-под контроля и начнет маниакально отрывать головы и все такое. Но все может быть... Это одна из самых интересных и важных черт его характера — независимо от того, насколько он умеренно начнет себя вести и каких стадий стабилизации своего состояния достигнет, как актер я всегда должен придавать ему некий флер опасности. Будто он в любой момент может сорваться и укусить кого-нибудь. Это то, что делает моего персонажа убедительным и динамичным.



Елена видела его срыв. Как это повлияет на их отношения в дальнейшем?
— Для нее это будет просто еще одна причина, чтобы не доверять Стефану, оттолкнуть его, сказав: "Боже, этот парень совсем неуправляемый, мне такой не нужен!" Это событие немного пролило свет на их отношения, которые столь долгое время оставались в неопределенном состоянии — возвращение к прежним чувствам почти невозможно.

Этот сезон оказался для Стефана и Елены очень сложным, можете как-то обнадежить зрителей насчет следующего?
— Поклонники их отношений обязательно должны надеяться на лучшее... Вспомните, какой сильной была их любовь в первом сезоне, где практически вокруг них все и вращалось? Нельзя игнорировать эти времена. Фанатам Стефана и Елены нужно помнить, что у этой пары еще есть перспективы.

А Вы сами хотите, чтобы они снова были вместе?
— Я не против, но и необязательно. Все должно быть естественно, я не хочу форсировать события. Честно сказать, мне кажется, этот разрыв был необходим, и таким же образом им необходимо снова стать парой.

Во время их разрыва Елена существенно сблизилась с Дэймоном. Что Вы об этом думаете?
— Тут, конечно, кроме предательства, есть еще и некая неизбежность. Стефан сам выбрал встать на темную сторону, и на тот момент это решение было единственно верным. При этом он прекрасно понимал, что между Еленой и Дэймоном искра пробежала, и знал, чем это чревато. Поэтому вряд ли он был сильно удивлен произошедшим. И странным образом это сблизило братьев, как всегда сближает влюбленность в одну девушку.

Эпизод "1912" включает в себя поворот сюжета, связанный с Алариком и кольцом. Обратится ли Елена по этому вопросу за помощью к Стефану?
— Именно так она и сделает, это и будет та самая их общая миссия. Она придет за помощью к Стефану, и каким-то образом он ей поможет. Это дело сблизит их и даст много возможностей для выяснения отношений. Миссия станет фоном для их собственной истории.

Сейдж вернулась в Мистик-Фоллс. Что Вы можете сказать о ее возвращении и чем это чревато для Дэймона?
— В свое время она на братьев очень плохо повлияла, особенно на Дэймона. При этом она намного мудрее и сильнее их, и поэтому является определенной угрозой, причем не только в 1912 году, но и в настоящий момент.

17-й эпизод 3-го сезона сериала The Vampire Diaries будет показан на телеканале CW сегодня, следующий запланирован на 29 марта.

Дэн Мартин, The Guardian

Общеизвестно, что событийность в сериалах равна перестановке мебели в квартире; однако в последние недели Being Human, пожалуй, резко стартанул вверх вместе с обновленным актерским составом. Как бы то ни было, BBC3 припрятали козырь в рукаве. Еще до начала сезона он промелькнул в трейлере, но вот наконец в воскресенье Марк Гэтисс появится в сериале в качестве мистера Сноу, главы вампирского клана — легендарных Древнейших.

Кажется, что Гэтисс отметился во всех культовых сериалах BBC: «Я упрочиваю свое будущее, основываясь на круговороте традиций», — острит он в сторону Гардиан. Но на самом деле, как только сценарист и продюсер Being Human Тоби Уайтхауз предложил Марку роль в сериале, тот согласился без промедления, — у них был плодотворный опыт совместной работы над проектом Doctor Who («Доктор Кто») в 2006.

«Был момент, когда мы работали над фильмом, и я сказал себе: "Я могу ждать всю жизнь, чтобы сыграть это". Еще ребенком я любил изображать, как Дракула восстает из мертвых, прямо из могилы. Все последующие годы я хотел быть Главным вампиром, так что это было потрясающе».

Далеко не все его работы связаны с таким эксцентричным перевоплощением: в рабочем списке несколько эпизодов «Доктора Кто», непродолжительное появление в третьем сезоне «Шерлока», съемки которого, как на днях сообщила исполнительный продюсер сериала Бэрил Верчу, начнутся в начале будущего года.

Не так давно Гэтисс заметил, что в полубезумных теориях фанатов по поводу того, как Шерлок подстроил свою смерть, пропущена существенная деталь. Так что он думает, истина была где-то рядом?

«Есть несколько версий, очень классных, здорово продуманных, я просто наслаждался. Но если я вам скажу, что кто-то все-таки додумался до верного ответа, это перестанет быть секретом».

Понятно, выкрутился. Попробуем еще раз. Кто-нибудь в этих теориях нашел верный ответ?

«Да, возможно, в некоторых из них он есть. На свете так много умных людей...».

Гэтисс говорит, что некоторые предположения зрителей выходят далеко за рамки даже его богатого воображения, и признается, что вся эта шумиха и ажиотаж вокруг «Шерлока» несколько шокируют и очень льстят. «Я никогда не сталкивался с чем-либо, что вызывало бы такой широкий резонанс». И уже один этот факт доказывает, что не нужно спешить. «Ожидание будет стоить того», — обещает он.

На вопрос о планах американских конкурентов снять свою версию о знаменитом детективе с Джонни Ли Миллером и Люси Лью в главных ролях он ненадолго замолкает, после чего произносит: «Все, что я могу сказать, — без комментариев».

Марк Гэтисс действительно производит впечатление того, кто может придать дополнительный импульс новым сериям «Быть человеком». В качестве лидера Древнейших он окажется таким злодеем, какого еще не видело это шоу.

«Ничто не сравниться с умением создавать репутацию! Тоби прислал мне сценарий, и в конце седьмого эпизода, когда мы впервые появляемся, там есть такая ремарка: "темнее ночи и старее грязи!" — говорит он с ликованием. — Он такой старый, что даже не имеет имени, его просто называют "мистер Сноу". Это превосходно!».

Создатели Being Human всегда получали удовольствие от погружения сверхъестественных существ в бытовую прозу жизни. И теперь, четыре года спустя, когда ситуация так изменилась, герои могут наконец покинуть свое тайное убежище. И Гэтисс наслаждается каждой секундой происходящего.

Прибытие Древнейших — основа сюжетной линии этого сезона, — то, как они плывут по морю в грузовом контейнере с восхитительным названием «Стокер: импорт и экспорт» к побережью Барри. Какова причина их вторжения? Новый главный вампир, страдающий обсессивно-компульсивным расстройством личности, законченный псих Хэл, которого играет Дэмиен Молони.

«Древнейшие возвращаются, чтобы начать с того момента, когда они оставили Хэла, — объясняет Гэтисс. — Он благополучно избегал их последние 55 лет,и там есть чудная сцена, когда я говорю ему, что просто позволил ему расслабиться после обеда. Потому что в той временной шкале, в которой они существуют, 55 лет — это просто взмах ресниц».

Между «Шерлоком» и «Доктором Кто» Марк Гэтисс умудрился сделать карьеру на потакании своим детским маниям. «Вампиры сейчас так популярны. Думаю, спустя годы люди будут вспоминать это время со всеми этими фильмами и сериалами как какой-то бум, примерно как тот, что был в XIX веке, когда вампиры впервые стали походить на байронических героев. Они повсюду сейчас, это какой-то коллективный подсознательный страх, что мы будем полностью истощены. Не знаю, почему, возможно, это вина банкиров».

Продолжая рассуждать, Гэтисс говорит, что хочет привнести свой оригинальный вклад в эту вампирскую вечеринку. «Я хочу быть другим. До Дракулы они вовсе не были готичными, байроническими, романтическими созданиями. Они были просто отвратительны. Я хотел рыжие волосы, потому что вы никогда не видели рыжеволосых вампиров, ужасные зубы и по-настоящему грязные ногти. И мне все это позволили. Так что будет множество прекрасных крупных планов моих немытых рук и страшных зубов. Ему же 3 тысячи лет, он буквально разрушается изнутри.

Но был один компромисс. Меня спросили, не хочу ли обрить голову, и хотя я подумывал об этом раньше, рыжим хотел быть сильнее. Но если бы вернуться назад, я бы побрил голову. Полный Носферату!»

И несмотря на все уверения Дэймона в том, что ему лучше быть плохим мальчиком, продюсер шоу The Vampire Diaries «Дневники вампира», Джули Плек, уверяет, что он не сдается и сдаваться не собирается. Ресурс TVLine убедился в этом, взяв у Джули интервью.

Можем ли мы надеяться, что Стефан и Елена в ближайшее время помирятся?
— Мы можем надеяться на некоторые движения, откровенные разговоры, даже порывы. Но нас ждут и разочарования, ведь они пытаются заново почувствовать все так, как у них было в самом начале отношений. Разрушил ли Стефан их любовь окончательно и бесповоротно или же Елена все еще готова и способна любить его? И на фоне этих разборок мы также посмотрим, во что теперь превратилась дружба Елены и Дэймона. Вот то, чего следует ожидать от новых серий. Вокруг этой интриги и завертятся все остальные сюжетные линии.

Дэймон ясно дал нам всем понять, что ему гораздо комфортней быть плохим парнем. Значит ли это, что он откажется от Елены и снова пустится во все тяжкие?
— Прелесть Дэймона в том, что он никогда не сдается. Он может сколько угодно рисоваться, козырять своим мнением, вставать в позу, но когда все сказано и сделано, а его брат или его девочка, или весь мир попадает в беду, он чувствует, что не имеет права красоваться и вынужден искать путь назад, к себе настоящему.

Из последнего эпизода очевидно, что он не просто плохой вампир, не просто саркастичный и злой, а вампир, выдерживающий идеальный баланс между собственной привычной колючестью и невероятным героизмом. В этом весь Дэймон.

Аларик (Мэттью Дэвис) в том эпизоде был подстрелен Меридит (Торри Девито), что Вы можете сказать об этом? Во что выльется эта сюжетная линия?
— Аларику снова не повезло с дамой, которая, будучи просто человеком (значит, кольцо не действует), почти убила его. Попади пуля чуть правее, он был бы мертв. Однако он вернется и даже поучаствует в расследовании покушения на самого себя. Вместе с этим мы наконец узнаем, что происходит в городе и кто совершал все эти убийства, о которых шла речь в предыдущих сериях.

Теперь, когда оказалось, что на свете существует еще один белый дуб, что изменится?
— Теперь Ребека (Клер Холт) и Клаус (Джозеф Морган) поймут, что снова в опасности, что одержали над своей матерью лишь временную победу. Они ведь даже не успели как следует насладиться этим. На данный момент эти двое — единственные, кто знает о существовании еще одного оружия. Посмотрим, сколько сможет Ребека держать этот секрет при себе. Скорее всего, надолго ее не хватит. Посмотрим, на что готов пойти Дэймон, чтобы разузнать, что от него скрывают.

Превращение Эбби, судя по всему, пройдет не так гладко, как у Кэролайн (Кэндис Аккола). Каким образом Кэролайн намерена помогать маме своей подруги пройти через это?
— Кэролайн научилась очень хорошо себя контролировать. Эта способность у нее осталась еще с того времени, когда она была человеком, девушкой, просто одержимой тягой ко всему совершенному, красивому, правильному. Поэтому-то ей так хорошо удается контролировать своего «внутреннего урода». Увы, ведьма Эбби (Першия Уайт), превратившись в вампира, перестанет быть ведьмой, потеряет часть себя.

Для нее более болезненным окажется именно не тот факт, что она перестанет быть человеком, а ее разрыв, условно говоря, с божественными силами, благодаря которым и проявлялась сущность ведьмы. Это будет нелегко ни для нее, ни для ее дочери Бонни (Катерина Грэхэм), которая не сможет на скорую руку придумать какое-нибудь заклинание, чтобы облегчить страдания своей матери. Плюс будут еще все эти тонкости типа «как я вообще могу помочь маме, которую почти не знаю, которая бросила меня» и т.д.

Друзья Елены страдают в первую очередь, теперь это всем очевидно. Как она будет переживать этот момент?
— Это станет для нее самой большой проблемой. Еще и потому, что сама Елена — чистый и бескорыстный человек, который стремится помогать всем и каждому, защищать тех, кого она любит. Это именно она создала вокруг себя такой круг людей, которые готовы чем-то жертвовать ради нее, даже жизнью.

То есть ее друзья буквально будут соревноваться, кому из них прыгать с крыши ради спасения жизни Елены. Это ведь и есть одна из центральных и главных тем всего шоу — ценность любви и дружбы, семейных связей. Это шоу о том, на что вы готовы пойти ради людей, которые важны для вас.

Прошлогодний финал был весьма остросюжетным. Ждет ли нас нечто подобное в этом году?
— Это пока не прописано в сценарии, но предполагается некая комбинация из финалов первого и второго сезонов. Вся мифология и все злодейские штучки останутся, но эмоционально мы продолжим исследование внутренних миров наших главных героев. Работая над этой историей, я раза четыре или пять плакала, у меня по коже бегали мурашки, я волновалась, нервничала, переживала... У нас есть много, о чем рассказать, но мало времени, чтобы рассказать все, что мы хотим. Так что, думаю, в конечном итоге шоу получится эмоционально ярким и событийно насыщенным.

Макгрегор рассказал, что не сразу решился вписываться в такой масштабный телевизионный проект:
— Где-то в течение недели я ходил и думал: «TV? Нет, правда? Я должен сняться в сериале? О боже, какой кошмар!» Окончательно я принял решение только на одной из последних встреч с режиссером, Джонатаном Франзеном и продюсером сериала.

Одним из самых странных моментов для Юэна была необходимость играть одного и того же героя в течение длительного времени (впрочем, характеристики его персонажа таковы, что вряд ли они доставят актеру много неудобств и проблем со «вживанием в роль»):
— В конце концов, это очень хороший роман. И мне даже наверно интересно будет на протяжении четырех лет, каждый год по четыре месяца, превращаться в Чипа, исследовать этого персонажа. Да, это будет здорово!

Напомним, Чип — сексуально озабоченный неудачник, потерянный по жизни, без каких-либо четких ориентиров, принципов и прочих глупостей. Попадает в неприятности, ничего толком не умеет, ничего толком не хочет, и от этого еще больше страдает.

Фильмография Юэна является наглядным доказательством того, что эта роль будто под него и написана, так что причина его сомнений крылась явно не в нежелании каждый год по четыре месяца играть неудачника. Возможно, актера смутило, что ради такого масштабного телевизионного проекта придется пожертвовать парочкой проектов полнометражных. Как бы то ни было, Юэн признался, что «Поправки» — это история, которая все же лежит в области его профессиональных интересов:

— В последние три-четыре года не так легко найти драму из тех, с которыми я привык работать. Я хочу сказать, что после кризиса реальные истории о реальных людях ушли на задний план. Всем хочется высокобюджетных супергеройских фильмов и сказок, всяких «детских» киношек. А я всегда был заинтересован в чем-то более оригинальном...

Сценарий, который написали Джонатан и Ноа, просто прекрасен. Это действительно очень качественно проделанная работа, и если все пойдет хорошо, к началу июня мы снова вернемся в Нью-Йорк, чтобы приступить к съемкам первого сезона.

Даже непонятно, что должно произойти, чтобы пилот с такими впечатляющими «рулевыми» и актерским составом, тем более находящийся по крылом HBO, провалился...

Логлайн пилота выглядит так: три поколения одной не очень хорошо функционирующей семьи со Среднего Запада собираются в одном доме, чтобы всем вместе (возможно, даже дружно) отпраздновать Рождество. Что касается самой саги, она читается очень легко и «даже в Америке, где хорошо идут только комиксы, эта вещь стала бестселлером. В первый раз рад за Америку».

О Джордже Смайли из драмы «Шпион, выйди вон!»:
— Он опасен. Он как леопард, засевший в кустах. Но и роль сама по себе опасная, так как можно легко отойти на второй план. Режиссер все время говорил мне: «Ты должен играть сухо, но не скучно!». Леопард сидит в кустах, но может выпрыгнуть оттуда очень неожиданно.

О своих творческих терзаниях по поводу этой роли:
— Когда приходишь в новый проект, всегда есть какая-то доля сомнений. Но впервые за всю свою карьеру я был просто парализован страхом неудачи. Ведь это не Гамлет, которого можно интерпретировать по-разному в зависимости от возраста и прочих параметров. Сэр Алек Гиннесс в одноименном минисериале 1979 года уже задал актерскую планку для образа Смайли, и это было настоящим культурным событием! Я должен был оставаться в тех же координатах и привнести что-то новое...

Актер признался, что в течение месяца он ходил весь в сомнениях, пока его в конце концов не «заставили» приступить к съемкам, за что он сейчас очень этим людям благодарен. Между тем, через неделю после начала съемок Гэри Олдман позвонил режиссеру и удрученно сказал: «Может быть, я все-таки не тот, кто Вам нужен...». Впрочем, он был уверен, что продюсеры ему вольную не дадут.

О том, как вернул себе родную речь:
— Я уже много лет живу в Америке и мой английский акцент стерся. Я могу произносить некоторые слова, как настоящий американец, и даже не замечать этого. Поэтому, хотите верьте, хотите нет, но я пошел к специальному преподавателю, чтобы вернуть свой английский акцент назад. Это было важно для того, чтобы играть британца Смайли.

О номинации на «Оскар»:
— Для меня это так волнующе! Ведь можно быть в равной степени ошеломленным этой новостью, даже впасть в депрессию, нервничать, а можно просто принять и наслаждаться. Я нервничаю. Мне всегда хотелось узнать, каково это, «летать первым классом»...

О своих персонажах:
— Они же все аутсайдеры, в той или иной форме. После «Леона» и «Пятого элемента» мне вообще несколько лет предлагали роли одних злодеев. А что касается «Дракулы», я сыграл там только ради фразы: «Я пересек океаны времени, чтобы найти тебя».

О Копполе-режиссере:
— Я думаю, фильм «Дракула» в некотором роде затмил Фрэнсиса, настолько эта картина оказалась великой и грандиозной. Ну а позже он много шутил по этому поводу, называл знаменитый парик «ушами Микки-Мауса» и «баттхедом». Пародия «Симпсонов» ему тоже очень понравилась, он был польщен.

О Харди и Херте:
— К Тому Харди, с которым мы вместе играли в «Рыцаре» и «Шпионе», я отношусь, как к ровеснику, хотя у нас лет двадцать разницы. Он мне напомнил о моем возрасте, когда сказал, что смотрел фильмы с моим участием, будучи ребенком. А я могу то же самое сказать о Джоне Херте, Хозяине из фильма «Шпион, выйди вон!». Я вообще в свое время был его преданным фанатом.

О поклонниках:
— Чаще всего меня узнают как садиста Стенсфилда из «Леона», а если у меня усы и очки, то я комиссар Гордон из «Темного рыцаря». Но в школах меня лучше всего знают как голос Резнова из игры Call of Duty. Я иногда отвожу сына в школу, там его друзья окружают меня и просят «показать Резнова».

О призвании:
— Я понял, что буду актером в тот момент, когда понял, что музыкантом мне быть не суждено [смеется]. А о том, что на экране можно выглядеть одновременно опасным, ранимым и непредсказуемым, я догадался, глядя на игру Малкольма Макдауэлла.

О роли Дрексла Спайви в фильме «Настоящая любовь»:
— Во время одной из ночных съемок я сидел в трейлере в Бруклине. А снаружи раздавались звуки перестрелки. И тут я услышал голос, который меня чем-то зацепил. Я высунулся и сказал: «Эй, парень, можно тебя на минуточку?». И показав ему пару моментов из сценария «Настоящей любови», спросил: «А ты бы как это сказал? Что бы ты сделал на месте героя? Где мы сфальшивили?».

О новом фильме про Бэтмена:
— Знаете, там будет несколько очень эмоциональных сцен, содержание которых я поклялся держать в строжайшем секрете. Меня убьют, если я скажу хоть слово! Впрочем, пусть убивают... Майкл Кейн в роли Альфреда — это что-то! Именно с его участием будет та самая эмоциональная сцена, слезы и все такое. Но как он потрясающе работает, буквально на раз-два-три. Это очень вдохновляет. А может ему просто некогда рассусоливать на площадке. Дело в том, что Майкл очень любит футбол и крикет, поэтому приходит на съемки и быстренько делает все, что от него требуется, чтобы поскорее вернуться к любимому занятию.

Олдман даже спародировал очень серьезного Кейна, как тот озабоченно говорит: «Некогда мне тут с вами. У меня срочные дела...».

О Майке Ли и роли Сида Вишеза:
— Мы работали вместе с Майком Ли в 1984 году в фильме «Тем временем». Он интересный, я бы даже сказал, экстраординарный режиссер, но вряд ли мы встретимся на одной площадке еще раз. Я для него слишком известный. Не высокооплачиваемый, а именно слишком известный. А мой Сид Вишез для меня как гвоздь в голове, не напоминайте. Это старое кино, ок? Оно же для меня как холодный кофе!

О возрасте и карьере:
— Я смотрю на совершенно шикарного Джокера в исполнении Хита Леджера, и думаю: «Да ты же сделал меня, малыш!». Смотрю на Тома Харди и всю эту молодежь из «Воина»... Хреновые дни настали. И тогда я думаю: «Да ты же еще сам ого-го! Сделай это, покажи им всем!». Вот зачем мне нужны такие роли, как Смайли.

По материалам ресурса Collider.