Кликните, чтобы не дожидаться завершения операции
[ закрыть ]
04.02.2020 20:03

Добежать до рассвета. Рецензия на оскаровского фаворита «1917»

У современных зрителей, в особенности наших соотечественников, годами складывался определенный образ военного кино. Ужасы передовой, бессмысленные смерти, панический страх, грязь и нищета окопов, тяготы тыла и жестокость оккупантов, редкие моменты исцеляющего мира, но в основном — нон-стоп вереница беспощадного насилия. Словом, весь арсенал человеческих жестокости и величия — как две стороны медали за отвагу. От «Иванова детства» и «Иди и смотри» до «Брестской крепости»: мы привыкли к тому, что военное кино — зрелище опустошающее, суровое, воспитательное, а иногда и немного укоризненное. Ничего подобного нет в новой картине «1917» британского мастера на все руки Сэма Мендеса, режиссера инди-классики («Красота по-американски», «Дорога перемен») и дорогого голливудского экшена («Скайфолл», «СПЕКТР»). Вернее, не лишенными эстетики ужасами кадр все-таки исполнен, но все они появляются и исчезают так же, как мелькают перед игроком локации в каком-нибудь Call of Duty.

Бережно сохранив мемуары деда, фронтового связиста времен Первой мировой Альфреда Мендеса, и собрав блестящую, а главное образцово дисциплинированную команду, Сэм снял самый личный, но при этом парадоксально обезличенный и формалистский фильм. Вместо привычной драмы в «1917» — тик-так триллер (кино с обратным отсчетом времени), вместо пафоса мотивационных речей и развевающихся знамен — скрупулезно выстроенный, ладно скроенный и рассчитанный чуть ли не по линейке военный пейзаж, вместо объемного портрета простого фронтового служаки — два серых лица в серой форме. Ребята в кадре — в целом обаятельные, но не способные, да и не желающие выстраивать долгую эмоциональную связь со зрителем. Звучит эта краткая оценка ленты ненадежно и неоднозначно. За что же сулят эпику «Оскар» и уже отдали кучу наград, включая «Золотой глобус»? «1917» своей простотой, эффектом полного погружения и упорным нежеланием навязывать какие-либо эмоции многим придется по душе. Другие же засомневаются в его ценности и выбранном режиссером подходе, и мы готовы объяснить почему.



Но сначала сюжет — он разворачивается в один день 1917 года, на полях Первой мировой, особенно значимой для европейцев и слегка стершейся в нашей памяти на фоне беспощадной и эпично разрушительной Великой Отечественной войны. Двум капралам, Блэйку (Дин-Чарльз Чепмен) и Скофилду (Джордж МакКэй), поручено простое на первый взгляд, а на деле близкое к суицидальному задание — за восемь часов преодолеть ничью землю и доставить послание от разведки полковнику Маккензи из второго девонширского батальона, находящегося в арьергарде. Командир и его изнывающий от усталости и бесконечных поражений отряд готовится к наступлению. Он поверил в уловку немцев: сделав вид, будто отступают, они на самом деле подготовили ловушку для британцев, и с рассветом всем 16 сотням британских солдат грозит неминуемая гибель. Предупредить сослуживцев нет никакой возможности — отступая, немцы обрезали телефонные провода, а заодно перебили скот и сожгли редкие уцелевшие постройки. Теперь судьба военных, среди которых числится и старший брат Блэйка, полностью зависит от успеха вылазки двух капралов. Так главным врагом молодых солдат становится беспощадно истекающее время. С этих минут ни героям, ни зрителям не достанется ни мгновения на передышку.



Надо признать, работает это отлично — попкорн в кинотеатрах теряет свою привлекательность минуте на восьмой и не напоминает о себе вплоть до финальных титров. Пищевые стимуляторы ни к чему, когда режиссер единолично претендует на все органы чувств своего зрителя. Все благодаря выбранной Сэмом Мендесом и реализованной легендарным оператором Роджером Дикинсом форме. Вся миссия Блэйка и Скофилда снята с эффектом одного длинного кадра. Монтажные склейки здесь хитроумно спрятаны, и лишь натренированный «Бердмэном» и «Русским ковчегом» глаз их распознает. А восьмичасовой марш-бросок солдат упакован в почти соизмеримые два часа хронометража — имитация реального времени. Никаких флешбэков в детство героев, смакования солдатского быта, тщательной подготовки к решающей битве, хитроумных стратегий и эпичного сражения, призванного переломить ход войны. Все это заменяет зрелищный пацифистский аттракцион — парни непрерывно бегут к своей далекой цели. По пути они огибают воронки от артобстрелов размером с кратеры вулкана, по-пластунски переползают препятствия в виде гниющих трупов лошадей и бывших сослуживцев, уворачиваются от шальных пуль затаившихся одиноких снайперов, сбегают из ада вражеских окопов, напичканных растяжками и ловушками на манер какого-нибудь «Индианы Джонса», избегают «гансов», буквально падающих на их головы с небес.



1917
Фичуретка о съемках фильма



Враги, соратники, помощь и преграды в «1917» возникают и пропадают так же быстро, как локации в квесте, а редкие сцены передышек выглядят как точки респауна в Battlefield. Парням, как и зрителям, некогда останавливаться и рефлексировать — надо двигаться вперед во что бы то ни стало. И вот уже в твоих висках пульсирует от напряжения кровь, а в глазах пляшут блики. Композитор Томас Ньюман, конечно, не использует в сэмпле секундную стрелку часов, как это делал Ханс Циммер в «Дюнкерке», но прерывистое дыхание парней отлично подстегивает действо и воображение аудитории.

И все же моментами ловишь себя на неловком сожалении — этому бы фильму да чуток сантиментов из «По соображениям совести», разумную щепотку военного пафоса «Рядового Райана» и человеколюбия «Тихих зорь». Уж очень механически, словно заполняя чек-лист или накапливая ачивки в игре, ты проходишь с капралами через очередное испытание. Доходит до того, что порой в «1917» интереснее следить за вывертами едва уловимой камеры Роджера Дикинса, которая вместе со Скофилдом бегает по узким туннелям вражеского окопа и прыгает с обрыва в бурлящую водную стихию. Взмывает на кране, огибает размытую грязью тропу, дышит солдатам в затылок, чтобы потом ловко перегнать их на ходу. Вместо того чтобы проживать банальный вечер рядового солдата вместе с ним, восхищаешься, как виртуозно и слаженно сработала вся команда, словно разучившая сложный танец вплоть до мельчайшего шага и поворота головы. И, конечно, невозможно не поддаться красоте кадра, в который как бы ненароком, ненавязчиво проникает пугающая эстетика разрушения.



Однако, несмотря на эмоциональную сдержанность и главенство формы, перед нами кое-что покруче качественного vr-аттракциона или RPG от первого лица. Это настоящее искусство — кино не только технически совершенное, но еще и позволяющее пережить уникальный опыт. В Сети в свободном доступе лежит сценарий Мендеса и Кристи Уилсон-Кэйрнс. Это текст, умудрившийся задокументировать то, что обычно рождается только на площадке и только в тот сакральный миг, когда сходятся все звезды — оператор находит волнующий ракурс, актер улавливает нужную интонацию, режиссера озаряет то, как должна выглядеть сцена, вся команда здесь и сейчас как по нотам играет свои партии, а киношные боги благословляют на то, чтобы все это сошлось в единой точке. Так вот, Сэм Мендес сумел сгенерировать все это еще на стадии написания текста и потом воплотить каждую деталь. Согласитесь, обвинять ловкого фокусника, который к тому же снисходительно позволил нам заглянуть за кулисы его иллюзии, как минимум невежливо.



Чем пенять Мендесу на выхолощенность его военного эпика и подмену глубоких чувств инстинктивными реакциями, лучше сменим оптику. Внезапно вместо практически обезличенных Блэйка и Скофилда мы обнаруживаем на мертвой ничьей земле себя и понимаем: на войне смерть всегда нелепа, солдатские байки просты и пошловаты, будничные радости — хлеб с ветчиной да исправная винтовка. Оплакать погибшего товарища порой нет никакой возможности, а паника смерти подобна. Более того, внезапно война — уже не просто перестрелка с безымянным фрицем и даже не ратная битва стенка на стенку. Война — это неподвластное тебе стихийное бедствие. Есть она и есть ты, и ничего тут не поделаешь. Этот пацифистский посыл как раз и рифмует «1917» с нолановским «Дюнкерком» и даже с «Иди и смотри», которым вдохновлялся Роджер Дикинс.

Между тем, если уже ты, а не условные Блэйк и Скофилд, бежишь на передовую, невольно задаешься вопросом: а что бы я сделал? Застрелил бы противника без разговоров? Отдал бы последний паек голодающему младенцу? Успел бы вообще добежать до рассвета, или был бы убит в первые же минуты вылазки? Все это становится возможным еще и потому, что Мендес намеренно взял на главные роли особо не примелькавшихся массовому зрителю и, очевидно, находящихся в шикарной физической форме британцев — Дина-Чарльза Чепмена (Томмен из «Игры престолов») и Джорджа МакКэя (один из многочисленных гениальных детишек-маугли Капитана Фантастика). Более титулованная «британская коммуналка» — от Колина Ферта до Бенедикта Камбербэтча — здесь служит лишь безучастным обрамлением.



Конечно, из-за того, что форма в «1917» диктует содержание, многие привычные драматические крючки, за которые неизбежно цепляется киноманский глаз, здесь не срабатывают. Единственная подозрительно уцелевшая корова не даст отравленное молоко, а разодранная в мясо рука не загноится через пару часов марафона на выживание. В фильме, где время не вытянуто в линию от точки А до точки Б, именно это и могло бы произойти, и гонец бы получил еще парочку сложностей прямо перед финишем. Но надо помнить — у нас тут не «Выживший», хотя остервенелая гонка Блэйка и Скофилда со временем завораживает не меньше, чем борьба ДиКаприо с суровой северной природой. Сэм Мендес сталкивает ребят, которые хотят только предотвратить батальное фиаско, с куда более непредсказуемыми и фатальными помехами — солдатским фанатизмом и дуболомностью, отсутствием дисциплины, бессмысленностью приказов, военным цинизмом, звериной моралью «бей, или будешь убит» и главенством насилия над самой жизнью.



Самым страшным в «1917» оказывается не натуралистичное изображение разрухи или болезненное смакование видов тлеющих домов и гниющих трупов, а то, что миссия Скофилда и Блэйка повторится снова, снова и снова. Как в кошмарном дне сурка: он обязательно наступит, но твое дело — бежать. Выбиваясь из сил, стирая грязь, пот и слезы с лица, против речного потока и наперерез потоку людскому — восторженно рвущихся в бой солдат. Сегодня батальон будет спасен, а завтра получит другой приказ — сражаться до последнего. И вроде осознанию этого факта не требуются эмоциональные костыли. Хотя здесь есть и лепестки вишни, нежно опадающие на грязные от сажи физиономии солдат — этакая красота по-армейски. И торжественно-печальная музыка, ведущая зрителя за руку будто ребенка. Другое дело, что это кино оставляет чуть больше пространства для мыслей и чувств, для твоего собственного выбора как человека. А раз так, то не все ли равно, проехались мы по Западному фронту на разящем врагов танке с реющими знаменами или на американских горках?
Поделиться:

Премьеры
09.04
Эмма
Emma
09.04
Феи: Тайна страны драконов
Bayala: A Magical Adventure
09.04
Героические лузеры
La odisea de los giles
09.04
10 свиданий
10 Things We Should Do Before We Break Up
все премьеры

Топ 250
94
Вверх
Up (8.30)
95
Бешеный бык
Raging Bull (8.30)
96
Черный лебедь
Black Swan (8.30)
97
Непрощенный
Unforgiven (8.30)
98
Большой побег
The Great Escape (8.30)
99
Убить пересмешника
To Kill a Mockingbird (8.30)
100
Мстители
The Avengers (8.20)
101
«V» значит Вендетта
V for Vendetta (8.20)
102
Шестое чувство
The Sixth Sense (8.20)
103
Старикам тут не место
No Country for Old Men (8.20)
весь топ