Кликните, чтобы не дожидаться завершения операции
[ закрыть ]
22.09.2017 19:03

Страшный сон Сэлинджера. Рецензия на фильм «мама!»

Даррену Аронофски почти 50. Он достиг того возраста, когда человек уже познал себя и принялся за бытие. Бытие сильно не сопротивлялось, и Аронофски, разложив его по полочкам, снял фильм «мама!». Новинка от создателя оскароносного «Черного лебедя» и культовой ленты поколения Pepsi «Реквием по мечте» заставила кинокритиков мериться размерами своего IQ. Тем временем зрители, пошедшие на поводу у трейлера, который обещал латентную драму с подкатом к Хичкоку, недоуменно чесали в затылке от происходящего на экране.

Открывает картину идиллический пейзаж, в центр которого помещены двое. Он (Хавьер Бардем) — поэт, она (та самая «мама» в исполнении Дженнифер Лоуренс) — жена поэта. Впрочем, к какому именно жанру относятся литературные творения главного героя, до конца неясно. Из явок-паролей, которые в первых кадрах нам подкидывает режиссер, известно, что он автор некоего значимого произведения, находящийся в традиционной для творческого человека ситуации под кодовым названием «кризис жанра». Ему не пишется. И он от этого уязвлен и страдает. Бардему почти до комичного точно удалось передать выражение лица гения в депрессии, этакую помесь недовольства собой и скрытого презрения к окружающим, которым не постичь муки творчества. Жена по мере сил кудахчет вокруг гения, но делает это не с тяжеловесностью супружницы с тридцатилетним стажем, а непринужденно и доверительно. Она будто пледом укрывает озябшие плечи — кормит, теряется в складках дома, когда мужу требуется уединение, и постоянно вглядывается в его лицо, стараясь уловить сигналы и предугадать желания. По всем симптомам ясно, что у молодой жены тяжелая форма любви, граничащая с поклонением.



Между тем у Аронофски что ни кадр — полотно эпохи Возрождения, где приметы действительности, такие как витиеватая архитектура дома, в меру откровенная одежда женщины, любая плошка-ложка на массивном кухонном столе, чрезмерно идеальны. Даррен будто снимает рай за минуту до грехопадения. И сквозь безмятежность повествования уже проступают червоточины.

Что ж, ему удалось то, чего многие режиссеры жаждут достичь, но промахиваются — создать пресловутый хичкоковский саспенс. Саспенс в чистом виде, почти академический, когда жутковато становится из-за намеков. Проводником страха для зрителя является героиня Лоуренс. Как резонатор, она вбирает в себя всю какофонию происходящего и выдает один долгий тревожный взгляд, пронзающий все полотно фильма. На руку играет и излюбленная манера съемки режиссера, когда камера выполняет головокружительные фуэте вокруг персонажа. Тот же прием в «Черном лебеде» преобразил Натали Портман почти в Уланову и закружил в танце так, что перья в стороны полетели. Но если в драме о балерине-трудоголике был сделан упор на пластичность, которая создавала нужный градус в кадре, то в «маме!» этот градус таится во взгляде. Оттого так много крупных планов героини. Неудивительно, что чаще всего эту картину критики сравнивают с «Ребенком Розмари» Романа Полански, где за испуг отвечали не менее выразительные глаза Мии Фэрроу.



Маховик действия закручивается с приходом незваных гостей. Они, по одному, проникают в созданный и оберегаемый женой поэта дом, с которым у героини отношения почти материнские. Она воссоздает его по крупицам после пожара, бегает с мастерком, чинит сантехнику и, прикладывая руки к оштукатуренным стенам, прислушивается к трепещущей внутри него жизни, воскрешенной из пепелища. И плодящиеся незнакомцы, которые с упорством лезут через все двери, окна, форточки, пугают маленькую замкнутую девочку внутри нашей «мамы». Поэт же, напротив, гостям рад, он зачах от назойливой любви, требует новых лиц, эмоций и людей, той единственно плодотворной пищи для вдохновения, переварив которую, можно создать что-то стоящее.

Пересказывать сюжет дальше не только бессмысленно, но и преступно по отношению к самому фильму. Потому как эта картина — безусловный творческий акт. В какой-то момент кажется, что Аронофски вышел попить кофе, а на его место под общий гомон и улюлюканье съемочной группы сел Терри Гиллиам, захвативший с собой друга фон Триера. А все творящееся на экране можно окрестить «страшным сном Сэлинджера», сбежавшего, как известно, от своих почитателей в дебри Корниша. Но нет, это все тот же Даррен Аронофски, только возмужавший. И речь не о его режиссерских способностях, в этой ипостаси он давно обласкан и успешен. Он, как дантовский герой, «земную жизнь пройдя до половины... очутился в сумрачном лесу», только по своей воле и прихватив туда нас, зрителей.



Аронофски, конечно, снял хорорр, но назвать фильм исключительно ужастиком — значит из многомерного изображения перевести его в плоское. Самый явный лейтмотив — библейский. Видно, что съемки «Ноя» не прошли даром и заразили режиссера любовью к эпохальным смыслам и дилеммам вселенского масштаба. Даже не изучая матчасть, можно угадать отсылки к Книге книг, настолько они прозрачны. А сам сюжет, который будто на середине ломается пополам и из реальности переходит в беспокойный сон, оборачивается пазлом. И первая пасторальная часть и вторая лихорадочная оказываются крепко сшитыми вместе, фразы героев перекликаются и противники становятся отражением друг друга.

Как-то неловко вырывать из получившегося кинополотна кусок и говорить отдельно об исполнителях ролей, но невозможно не порадоваться за Мишель Пфайффер. Для фильма требовалась актриса, которая станет равнозначной свежей и чистой Лоуренс. И свою роль — нахрапистой, кокетливо распущенной и даже, кажется, по-ведьмински злой гостьи, она отыгрывает блестяще. Как раз с этим персонажем у нашей тихони-жены возникает напряжение, которое после финальной сцены ставит между ними знак равенства. Делая их обеих мамами, способными вместить в себя всю дуалистическую философию — быть беззащитными и в то же время яростными, эгоистичными и самоотверженными, тиранами и жертвами, игнорировать малейшие просьбы и способными отдаваться до бесконечности.



Самый главный вопрос-претензия к фильму как критиков, так и зрителей: для кого Даррен Аронофски его снял? Ответ прост, но для многих неудобоварим: он его снял для себя. Это его манифест. Он законспектировал и проиллюстрировал главные вопросы и противоречия, страхи и сомнения, звучащие из уст человечества: религиозные (Грех и Прощение), гендерные (Мужчина и Женщина), светские (Творец и Муза). Не забыл и о проблемах экологии, миграции и ракетного потенциала КНДР.

Картина у Аронофски получилась как классика от русских писателей и французских романистов а-ля Золя или Селин, когда мерзко, мокро, вывернуто наизнанку. И тебе с каждой страницы автор тычет в морду и требует: «Думай! Сопереживай!», а ты не хочешь, ты хочешь любви и к морю. Ну как такое может понравиться?



А если серьезно, то есть люди, которые себя берегут, отводят глаза от подобных творений, закрывают книги, выключают фильмы. Воспринимая кино исключительно как развлекаловку со стойким ароматом поп-корна. Им так комфортно и благостно. Но кино — это все-таки искусство. А искусство — это не экранизация комиксов про Халка, каким бы милашкой не был Брюс Беннер в исполнении Марка Руффало. Оно может быть неудобным, зацикленным на самом себе, карикатурным и бьющим наотмашь.

При этом сам Аронофски сомневается в своей аудитории, то призывая идти в кинотеатр, обладая минимум информацией, то оставляя своим пользователям в инстаграме подсказки: детский стишок про девочку, любившую мальчика больше себя, или рисунок из книги о колдовстве, датированной XV веком, где человек туманной половой принадлежности корчится от охватившего его пламени.



Аронофски ни больше ни меньше снял притчу, возможно, излишне агрессивную и выматывающую, в течение которой сидящего в зале зрителя будто раскраивают на куски. И если случится катарсис, то, сшив себя заново, можно обнаружить новый лоскут, а если не случится, то внутри останется обида на режиссера, который зачем-то все это мне показал. Так что смотреть или не смотреть фильм, вопрос почти гамлетовский.
Рубрика: Рецензия
Теги: рецензия
Поделиться:

Премьеры
02.11
Тор: Рагнарек
Thor: Ragnarok
02.11
Дикарь
Gauguin - Voyage de Tahiti
02.11
Фиксики: Большой секрет
Fiksiki: Bolshoy sekret
все премьеры

Топ 250
23
Семь
Se7en (8.70)
24
Молчание ягнят
The Silence of the Lambs (8.70)
25
Подозрительные лица
The Usual Suspects (8.70)
27
Психо
Psycho (8.70)
28
Окно во двор
Rear Window (8.70)
29
Эта замечательная жизнь
It's a Wonderful Life (8.70)
31
Помни
Memento (8.60)
32
Красота по-американски
American Beauty (8.60)
весь топ