Кликните, чтобы не дожидаться завершения операции
[ закрыть ]
04.03.2017 17:01

Публичная трагедия. Рецензия на «Джеки»

В жизни каждой страны хоть однажды случался свой «Золотой век» — время расцвета, куда хотелось бы вернуться далеким потомкам. Для современной Америки это, конечно, 60-е, где взрыву творчества, индивидуализма и великих идей сопутствовали и большие трагедии. Одной из них стала гибель 35-го президента Джона Кеннеди 22 ноября 1963 года. Казалось бы, на данный момент об этом событии сказано и снято все что можно, обыграны разные версии и теории заговоров. Убийства обоих братьев Кеннеди долго будут притягивать внимание общества, а сами личности членов семейства еще при жизни стали одними из главных символов эпохи.

Однако авторский подход зачастую позволяет посмотреть на всем известную историю и легендарных персон с неожиданной стороны. Это можно сказать и в отношении драмы «Джеки» Пабло Ларраина, камерно и эмоционально фокусирующей внимание на вдове президента сразу после убийства и одновременно отправляющей личную трагедию этой женщины в вечность.



Можно было бы возразить, что Жаклин Кеннеди сама уже давно вписала свое имя в историю, и это правда. Несмотря ни на какие грязные слухи, она навсегда останется в памяти американцев как образец для подражания, как своя Принцесса Диана — аристократичная, сдержанная, образованная. Новаторство же Ларраина состоит в том, что все это он оставляет на заднем плане как само собой разумеющееся. Исторические детали вроде знаменитого розового костюма Жаклин или поспешной присяги Линдона Джонсона на своем месте, но это лишь фасад для совсем другого музея. «Джеки» — во многом новый вид байопика, применяющий другие, несвойственные жанру, приемы. Это не в чистом виде ода известной личности или, наоборот, разоблачение иллюзий. Здесь нет ярких и напрашивающихся акцентов, способных зацепить внимание зрителя, — режиссер совместно со сценаристом Ноем Оппенхаймом выводят всем известный сюжет на драматизм другого уровня. Постановщику интересны эмоции и переживания Жаклин после трагедии, а не политические интриги или захватывающее расследование убийства.



Полотно этой номинированной на разные премии картины скроено из рваных и внешне разнородных эпизодов: вот Жаклин принимает журналиста в своей резиденции, с целью рассказать правду о 22 ноября; вот она прощается с Белым домом; вот она же исповедуется священнику и просит его объяснить смысл своих страданий. Эти и другие сцены даются в фильме непоследовательно, короткими эпизодами, постоянно переключающими внимание зрителя с одного плана на другой. И только в этой эклектике и неравномерности предстает вся Джеки — не как историческая персона, а как сильная и страдающая личность, эмоции которой хочется разделить. Дистанция между ней и зрителем минимальная, и в некоторые моменты может показаться, что у вас с Джеки, несмотря на социальные и временные барьеры, много общего.

Зритель понимает, что увиденное им, — это часть известного интервью бывшей первой леди журналу Life, на фоне которого предстают знакомые исторические сцены, ретростилизация знаменитых прогулок по Белому дому и, конечно, фантазии самого режиссера. Правда, его фантазии особенно изобретательными в привычном понимании слова назвать нельзя: центр их составляет не то чтобы неожиданное разоблачение медийного образа Джеки. Расчетливость и стальные нервы сочетались в ней со слабостью и беззащитностью. Оттого, внешне не очень схожая с Жаклин Натали Портман, всегда прекрасно изображающая невроз, — идеальная фигура для этой роли. И играет она здесь так, что прекрасной Эмме Стоун, скорее всего, пришлось серьезно поволноваться в последние минуты «Оскара».



Думается, Жаклин также оказалась близка Портман в силу своей актерской природы: она устраивала спектакли, не разграничивая их с жизнью. Абсолютно неестественная в туре по Белому дому, сдержанная и стойкая на похоронной церемонии, в чем-то откровенная с репортером и растерянная и искренняя в беседах со священником — эти образы Натали Портман из эпизода в эпизод меняет очень убедительно.

Между прочим, интерес чилийца Ларраина к байопикам и историческим событиям в «Джеки» проявляется не впервые. Можно даже сказать, что это уже его конек. За полгода до этой драмы он выпустил фантасмагоричного «Неруду» с Гаэлем Гарсией Берналем в одной из главных ролей, а до этого — «Нет» с тем же актером, про правильный маркетинг против Аугусто Пиночета. И каждый раз режиссер все больше отступает от привычного для биографических лент повествования, расставляя акценты в непривычных местах или вообще помещая историческую персону в вымышленные обстоятельства (как в случае с «Нерудой»). Правда, сюжет «Джеки» пришел к Ларраину из вторых рук — сначала проектом хотел заняться Даррен Аронофски, представлявший в главной роли свою теперь уже бывшую супругу Рэйчел Вайс. В итоге Аронофски стал продюсером долгостроя, а Ларраин, со своей позиции иностранца, не включенного столь глубоко в американскую культуру, внес в байопик отстраненность и некоторую долю безответственности в хорошем смысле этого слова.



Зрителю, знакомому с лентами «Джон Ф. Кеннеди. Выстрелы в Далласе», «Парклэнд» или сериалом «Клан Кеннеди», камерное путешествие по эмоциям Джеки, скорее всего, покажется бессюжетным и даже скучным. И этот зритель имеет право на разочарование, потому как почва потрепать ему нервы благодатная, а Ларраин ее напрочь игнорирует. Однако нельзя согласиться с некоторыми критиками в том, что в картине нет центра, стержня. Вместе с Джеки, вмиг потерявшей созданный ей же мир, мы прощаемся с иллюзиями, со светлым и мифологизированным прошлым, с целой эпохой. Поэтому-то Жаклин, по версии Ларраина, так нужна была пышная церемония прощания с мужем — в знак официальной смерти собственных идеалов и мечтаний. А беззаботная на первый взгляд песня о павшем Камелоте «И помнит пусть народ, / Что на блистательный и краткий миг / У нас был Камелот» — становится печальным лейтмотивом и выражением знакомого многим чувства ностальгии по навсегда утраченному и, возможно, мимолетному счастью. За каждой красивой картинкой может скрываться что-то более неоднозначное и трагическое. А главное, за каждой легендой кроется живой человек. И прикоснуться к такой простой истине — безусловная удача для зрителя, уставшего от напускного пафоса и отцензуренной истории.

Поделиться:


Топ 250
231
О, где же ты, брат?
O Brother, Where Art Thou? (7.80)
232
Лучше не бывает
As Good as It Gets (7.80)
233
Страна садов
Garden State (7.80)
234
Общество мертвых поэтов
Dead Poets Society (7.80)
235
Другие
The Others (7.80)
236
Святые из Бундока
The Boondock Saints (7.80)
237
Бесподобный мистер Фокс
Fantastic Mr. Fox (7.80)
239
Матч Поинт
Match Point (7.80)
весь топ